Но сейчас же одумался и приказал:

- Десятого только оставить в живых, чтобы он рассказал, как оскорблять римские знамена.

И девять десятых мятежного легиона тут же пали под мечами.

И когда побоище было кончено, легионы подняли Кая на щитах:

- Да здравствует наш Кай, носитель страшного римского имени!

А сидевший рядом с Каем старик Пизон, мирный Пизон, всю жизнь свою отдавший изучению истории, с глазами, полными слез, прошептал:

- В детстве меня однажды отец высек. С тех пор я не испытывал ничего подобного.

- Цезарь ждет ответа своего сената! - сказал Прискус, прищурив пухлые веки и обводя пристальным взглядом ряды наклонивших головы сенаторов и ища их взглядов.

Молчание было страшно.

И вдруг среди него раздался голос.