-- Бакшиш!
На дне глубокого и узкого ущелья, куда мы спускались теперь, зеленел настоящий маленький оазис. Несколько деревьев около древнего колодца, огромной цистерны, быть может, сохранившейся ещё с библейских времён, Среди зелени деревьев виднелся двухэтажный дом.
-- Гостиница Захария! -- указал проводник. -- мы остановимся там поить лошадей.
Я сидел под старым, большим фиговым деревом, тёмным, почти чёрным, развесистым, кудрявым, не пропускавшим ни одного знойного, палящего луча солнца. Было тихо, только жук пел где-то в раскалённом воздухе, как басовая струна, -- да журчал ручеёк меж камней.
Перепрыгивая с камня на камень с грацией горной козочки, ко мне приближалась стройная девушка. Похожая на видение, на мираж. родившийся в раскалённом воздухе пустыни, среди пепельных скал. Её маленькие, стройные ножки в чёрных чулках и крошечных туфельках так прыгали с камня на камень, словно за плечами у неё росли пёстрые крылья бабочки. Короткое синее платье. Корсаж, обтягивавший изящный девичий стан. По её плечам падали кудри распущенных золотистых волос. Её можно было принять за фею этих гор, фею с золотыми волосами и голубыми, как васильки, глазами, в которых дрожали смех и веселье.
Она улыбнулась мне улыбкой, весёлой, как весеннее утро, -- и спросила по-английски, что мне угодно.
Я отвечал, что мне угодно позавтракать.
-- Здесь?
-- Да, если это возможно.
-- Конечно. Все путешественники всегда завтракают здесь, под этим старым деревом. Но вы должны извинить нас, сэр. Вам придётся есть только холодное. Горячего мы ничего не можем вам приготовить, -- потому что у нас теперь праздники, и мы не разводим огня.