-- Это для них родные картины. И только двое старших смутно помнят Америку, -- как сон, приснившийся в детстве. Когда мать рассказывает младшим сказки и говорит о волшебных дворцах, -- старшие объясняют младшим: "Мы знаем эти большие дворцы. Высокие-высокие, как эти горы. Они все из железа и стекла, -- и горят на солнце так, что больно смотреть. Они находятся там, -- по ту сторону бурь".
-- Вас не беспокоят бедуины?
-- Нет, теперь стихло на дороге. Они ушли туда, за Иордан. Немногие остались здесь и просят милостыню. Мы живём здесь тихо, -- около этого колодца, к которому наши предки сгоняли с гор свои стада. И каждое утро, проснувшись, я думаю: "я дома!" И эта фраза кажется мне странной. Я слушаю её как музыку. "Я дома!" Неправда ли, вам должно показаться это странным: кажется, такая простая, такая обыкновенная фраза: "я дома". Но вы её произносите с детства, -- а я её стал произносить только с сорока пяти лет.
-- Ваши лошади готовы, сэр! -- объявляет маленькая фея с золотистыми волосами.
И я оставляю этот зеленеющий оазис, где единственная радость жизни -- вся в двух словах:
"Я дома".
Под палящими, знойными лучами, мы то спускаемся в долины, зеленеющие печальною, тусклою зеленью оливковых рощ, то взбираемся на серые, печальные горы.
Воздух становится всё прозрачнее и чище. В вышине над ущельем парит орёл, -- и в этом кристальном воздухе можно рассмотреть каждое пёрышко его распластанных перьев. Его клюв, загнутый вниз. Его, словно два яхонта. горящие глаза.
Горы становятся всё выше и выше.
Лошади с трудом взбираются по крутой дороге на высокую гору, с трудом делают последний поворот, -- и экипаж останавливается.