Только счастливые из них живут в жалких лачугах. Остальные гнездятся в ямах под стенами, в нишах старых стен, среди развалин. Они плодятся здесь, как плодятся константинопольские собаки в рытвинах и выбоинах мостовых. Здесь они дрогнут от холода, мучатся от голода, подрастают и разбредаются по своему кварталу.
Это могребины, "собаки пророка", как их зовут мусульмане.
Здесь, вблизи священнейшей мечети мира, они, действительно, напоминают больших, чёрных, злых собак, лежащих на страже, злобно рычащих на всякого чужого человека, словно боящихся, чтобы не тронули их святыни.
Перерезав к западу мусульманский квартал, мы попадём в царство нищих.
Самых ужасных, самых жалких, самых отвратительных, самых несчастных нищих мира. С глазами, закрытыми бельмами, со сведёнными руками и ногами, с открытыми гноящимися ранами, они лежат вдоль стен улиц-коридоров, покрывают ступени лестниц-улиц. Только через эту толпу, смрадную, ужасную, вы добираетесь до величайших святынь христианского мира. Эта толпа подползает к вам, хватает вашу одежду, валяется у ваших ног, раскрывая свои ужасные язвы.
-- Я злепу (я слепой!)! я злепу! я злепу! -- без устали, тоненьким, визгливым голосом, кричит человек, с бельмами, закрывающими глаза.
-- Лепроза! -- хрипит прокажённый.
-- Пара! пара! пара (паралитик), -- стонет расслабленный, лёжа у стены, на самом припёке солнца.
Слепые, прокажённые, расслабленные нищие вызывают к себе особое сочувствие паломников. И "парички", мелкие монеты, чаще всего сыплются в руки слепых, прокажённых и расслабленных, -- больных болезнями, о которых часто упоминается в Евангелии.
Это отлично знают иерусалимские нищие и кричат "я злепу" так, словно боятся, чтобы вы не пропустили случая сделать доброе дело.