Здесь, в центре христианского мира, около величайшей святыни, храм полон невообразимого шума.
С балкончика я вижу, как с изумлением и ужасом переглядываются наши паломники, затерявшиеся в этой толпе армян, абиссинцев, смуглых сирийцев и арабов в белых рубахах и красных фесках.
От этой разноплемённой толпы несутся тысячи разнородных криков, воплей, -- словно вот-вот все кинутся друг на друга, и начнётся поголовная свалка.
Лица армян, стоящих по правую сторону Кувуклии, возбуждены. Глаза сверкают фанатизмом. Их яростные вопли тонут в торжествующих криках арабов, стоящих по левую сторону часовни:
-- Наша вера лучше всех.
Толпа полна нетерпения.
Арабы рукоплещут словно толпа, требующая зрелища. Гром этих рукоплесканий раздаётся среди церковного пения, яростных и восторженных криков.
Но вот послышалось протяжное, медленное, в нос, пение греческих монахов. Стук по плитам храма медных наконечников жезлов, которые несут кавасы.
В сопровождении служек, диаконов, священников, епископов, монахов, несущих хоругви, греческий патриарх приближается к Кувуклии.
Он молится перед запертыми дверями часовни. Двери завязаны розовой лентой, к которой прикреплена большая печать.