-- Как увечные?
-- Из бывших клиентов особенно достопримечательные экземпляры отбираю и на жалованье держу. Различных есть категорий увечные для затравки. Есть на одной ноге, есть которые без руки. Один совсем даже ползающий имеется. Вдовицы также содержатся. И при вдовицах сироты.
-- Все на службе у вас?
-- Штат! Увечному человеку нет большего первого утешения, как такого же увечного встретить. Уверяю вас, что человеку на одной ноге даже противно смотреть на человека, у которого две ноги. Как нам на урода. "Сколько у него ног!" Тогда как вид одноногого человека в нём возбуждает радость: "Наш брат, одноногий!" Сейчас у них и общая тема для оживлённейшего разговора есть, -- нога! "Тебе как ногу отрезало?" -- "Мне паровозом". -- "Да, и мне паровозом". И одноногий одноногому говорит: "Спасибо, мне ещё адвокат такой-то помог. Деньги взыскал. Он по этой части ходок. Иди к адвокату такому-то!" Одноногий одноногому всегда поверит! Свой человек и живой пример!
Голос его зазвучал даже вдохновенно:
-- За обиженного, за страждущего брата войну веду. Ничем не побрезгаю в этой войне. Грех в таких случаях -- брезгливость. Преступление! Жестокая вещь брезгливость! Сытая выдумка! В больницах среди сторожей, среди сиделок друзей имею. Жалованье плачу. Лежит человек без ноги, а сиделка ему в сумерки тихим голосом утешение преподаёт: "Не убивайся очень-то. Адвокат такой-то есть. Выпишешься, -- прямо к нему иди. Ноги нет, -- перед деньгами. У нас тут тоже один лежал, без ноги-то. Пошёл к этому адвокату. Денно и нощно Бога за него благодарит. Живёт на одной ноге, да барином. Такой ему куш, по адвокатовой защите, отвалили. "Ежели, -- говорит, -- теперича мне и другую ногу как-нибудь отрежут, -- поползу, а уж к этому адвокату". Вот как доволен". И идут ко мне с разных сторон люди на одной ноге. Перевязочный пункт среди поля сражения!
-- Картина!
-- Достойная кисти Верещагина! -- ответил он с гордостью. -- Я, знаете, о чём мечтаю? Построить особый дом. "Дом для увечных присяжного поверенного такого-то".
-- Дом призрения?
-- До суда. Перевязка, так сказать, ран нужды. Я и сейчас перевязываю. Но это амбулаторный приём. Приходит ко мне клиент. Письмоводитель только взглядывает: какого раздела? Без руки, без ноги? На каждый сорт увечья у меня особый шкаф. А в шкафу-с папки, в алфавитном порядке, с газетными вырезками. -- "Как фамилия!" -- "Андронов". -- "Посиди, подожди!" Письмоводитель приходит и докладывает: "Андронов, без нижнего купона!" Я сейчас в "безногий" шкаф. На букву "А". Вырезка из дневника происшествий: "Такого-то числа... при переходе через полотно... ногу... Андронов... страдает глухотой". -- "Через десять минут пусть войдёт". Входит, бедняга, на одной ноге. -- "Так и так, Андронов"... Прерываю: "Стой! Андронов? Ногу? Припоминаю! Это не на Смоленской ли дороге?" -- "На ей, батюшка, проклятущей! Я, стало быть"... -- "Стой! Не говори! Я помню, меня ещё тогда этот случай возмутил до глубины души! Сама судьба тебя ко мне посылает! Ты, сколько мне помнится, глуховат?" Смотрит на меня во все глаза. -- "Отец родной! И откуда тебе всё"... -- "Стой! Не надо благодарностей! Мало ли сколько бывает несчастных случаев. Но твой случай исключительный! Небывалый! Он врезался мне в память!" Это первое утешение страждущему. Скажите, разве не утешение для страждущего узнать, что его несчастьем интересуются, что ему сочувствуют? Наконец у человека есть самолюбие. Всякому лестно, что с ним случилось необыкновенное несчастье. Хоть самолюбие-то бедняку потешить!