Он улыбнулся мне успокоительной улыбкой:
-- Ах, нет! В суде этого не требуется. Это я говорю только пред судом своей совести!
-- А она что же? Устраивает заседания?
Он пожал плечами:
-- Не о чем. Нет состава преступления. Я получаю жалованье, -- и моя совесть спокойна. Я процентно не заинтересован, -- значит, действую по убеждению.
-- Так что в суде не нужно речей?
-- Гражданский. Ни под перлы красноречия, ни под брильянты ничего не выдают. Дело очень просто. По самому роду моей миссии, -- миссии юрисконсульта железной дороги, -- ко мне поступают два рода дел: о порче или утере грузов и о порче или утере людей. По первым существует раз навсегда одно возражение: "плохая укупорка". Истец виноват в порче сам, зачем сам не заботился и плохо укупорил груз. По вторым тоже раз и навсегда одно возражение: "собственная неосторожность". Порча или потеря человека произошла благодаря его собственной неосторожности. Потому, "прошу в иске отказать, что же касается до частного ходатайства истца о вызове свидетелей, то прошу таковое оставить без последствий, ввиду недоказанности самого права на иск". Соответственно этому в кабинете два шкафа. Шкаф с "плохой укупоркой" и шкаф "собственной неосторожности". Иду и говорю, соответственно тому шкафу, из которого письмоводитель подал мне дело. Сказал ли он: "Это из правого-с", или: "Это из левого-с шкафа".
-- А вдруг путаница?
-- Кто? Письмоводитель? Не перепутает никогда! Он на этот счёт аккуратен. Со мной, действительно, раз случай вышел!
И он засмеялся добродушным смехом.