При отпевании служил литургию преосвященный Нестор, епископ Выборгский, архимандрит Симеон (наместник), (лично просил) и Дмитрий архимандрит34.
На отпевании вышли: ректор дух<овной> акад<емии> Янышев, архимандрит Иосиф (дух<овный> цензор); ректор духовной семинарии (все эти три лица лично просили). Кроме них был иеромонах Вениамин, архидиакон Валериан и иеродиаконы Кирилл и Евгений.
В сослужении с викарием откро-пил свя-той во-дой. Любил он говорить, с [насмешкой], говоря о том, что делает наше высшее духовенство.
Папа читал детям "Бедность не порок". Перчатка Жуковского, летом 1880 г. Разбойники Шиллера, причем Феде очень не понравилось, и он заснул и почему-то назвал это сосульками. Читал Тараса Бульбу, Капитанскую дочку. Самое последнее прочел Тамань.
Ф<едор> М<ихайлович> очень чтил Св. Тихона Задонского.
Чувствительный жуир, в размере Баден-Бадена или Карлсруэ35.
Любил лес, пусть все продают, а я не продам, из принципа не продам, чтоб не безлесить Россию. Пусть мне выделят лесом, и я его стану растить и к совершеннолетию детей он будет большим.
В пятницу 23 янв<аря>, когда он выражал свою заботу о моем здоровье, я сказала ему: отпусти ты меня с детьми в Ревель, а сам поезжай в Эмс. Когда вернешься, то вместе и поедем доживать лето в Старую Руссу, на три недели, так как придется из-за детей раньше вернуться. -- А, так ты так хочешь, ну так и поезжай, а у меня на лето были совсем другие мечты. -- Какие же мечты, скажи мне. -- А вот мои мечты: теперь у нас есть кой-какие деньги, да Дневник даст кое-что, наберется тысяч 12--15, мы и купим то подмосковное <имение>, о котором тебе писали прошлым летом. Чего не достанет, то я займу, право, займу, этак тысяч пять, если не здесь, то в Москве, напр<имер>, у Лаврова36. Он даст мне наверно, и мы отлично их выплатим ему потом. Ну так поеду в Эмс, а ты поедешь в имение и будешь там хозяйничать, проживем до осени, а там сюда. Ты и дети отлично поправитесь.
Всегда мечтал об имении, но непременно спрашивал: есть ли лес? На пахоту и луга не обращал внимания, а лес, хотя бы небольшой, в его глазах составлял главное богатство имения.
Хотел купить в Тверской, Московской, Тульской, Орловской, Тамб<овской>, но ни за что ни в Курской, ни в Харьковск<ой>, ни в Малороссии. Не любил дуба, а любил листв<енный> лес, не расчищенный, а скорее запущ<енный>, разросшийся.