-- Ведь уже теперь, что второй номер, что третий, -- всё одно, -- заметил было Тихон.
-- Как всё одно? Почему? -- азартно и неожиданно рванулся вперед Ставрогин. -- Совсем не одно. А! Вам бы сейчас по-монашески, то есть самую что ни на есть мерзость прежде всего заподозрить. Монах был бы самым лучшим уголовным следователем!
Тихон вглядывался молча.
-- Успокойтесь. Я не виноват, что девчонка глупа и не так поняла... Ничего не было. Ни-че-го.
-- Ну, и слава богу, -- перекрестился Тихон.
-- Это всё долго объяснять... тут... тут просто психологическое недоразумение...
Он вдруг покраснел. Чувство отвращения, тоски, отчаяния выдавилось в лице его. Он замолчал, точно оборвал. Долго оба не говорили и не глядели друг на друга, больше минуты.
-- Знаете что, лучше читайте, -- сказал он, машинально отирая пальцами холодный пот со лба. -- И... лучше всего не глядите на меня совсем... Мне кажется, что теперь сон... И... не выводите меня из последнего терпения, -- прибавил он шепотом.
Тихон быстро отвел глаза, схватился за третий листок и, уже не отрываясь, продолжал чтение до конца. В поданных Ставрогиным трех листочках более перерывов не оказалось. Но третий лист начинался тоже с полуфразы. Помещаю буквально:
... Это была минута