26 февраля (10 марта) 1870 г. Достоевский просит H. H. Страхова выслать ему книгу А. В. Станкевича о Т. Н. Грановском: "Книжонка эта нужна мне, как воздух, и как можно скорее, как материал, необходимейший для моего сочинения,-- материал, без которого я ни за что не могу обойтись". Об этой книге, вышедшей в Москве в 1869 г., Достоевский узнал из подробной рецензии Страхова, опубликованной в июльском номере журнала "Заря" за 1869 г.
Тимофей Николаевич Грановский (1813--1855), известный русский либеральный историк-западник, друг А. И. Герцена, профессор Московского университета, явился основным, хотя и не единственным, реальным прототипом одного из ведущих действующих лиц романа, характеристика которого начала слагаться у автора уже на первом этапе работы, -- Степана Трофимовича Верховенского. Рецензия Страхова послужила Достоевскому источником на ранней стадии разработки этого образа в большей степени, чем сама книга Станкевича, прочтенная им позднее. {Более широко Достоевский использовал книгу Станкевича непосредственно в тексте романа. Давая сатирическую интерпретацию возвышенных и слабых черт характера Степана Трофимовича, его западнических симпатий, высокого представления о своем общественном служении, Достоевский пародировал письма Грановского, обильно цитированные Станкевичем. Автор "Бесов" заимствовал для "жизнеописания" своего героя и некоторые приведенные в ней внешние факты биографии историка: рассеянную светскую жизнь за границей, куда Грановский уехал для подготовки к научной деятельности, интерес к истории средних веков и отвлеченные темы исследований, неудачную попытку издавать научно-литературный журнал и др. (см. ниже, стр. 276--277).}
Достоевский широко использует рецензию Страхова, набрасывая в начале февраля н. ст. 1870 г. (еще до того, как он обратился к Страхову с просьбой о присылке книги Станкевича) заметку "Т. Н. Грановский), воссоздающую образ "чистого и идеального западника со всеми красотами". Указанные здесь черты "либерала-идеалиста" 1840-х годов получат в более поздних черновых записях к "Бесам" свое дальнейшее раскрытие.
Характеризуя Т. Н. Грановского как родоначальника русского западничества, Страхов отмечает благородство личности историка; свойственное ему тяготение ко всему возвышенному и прекрасному; склонность к меланхолии, своеобразно сочетавшуюся в нем с блестящим остроумием и любовью к каламбуру; неспособность забывать потери и горести; потребность в чувствительных письменных излияниях; горькое сознание бесцельно прожитой жизни и стремление найти забвение в картах и вине; жалобы на административные преследования и т. д.
Достоевский пародирует эти черты в своей заметке. Достаточно вспомнить следующие ее строки: "Всежизненная беспредметность и нетвердость во взгляде и в чувствах, составлявшая прежде страдание, но теперь обратившаяся во вторую природу"; "Жаждет гонений и любит говорить о претерпенных им"; "Лил слезы там-то, тут-то"; "Плачет о всех женах -- и поминутно жениться"; "Не могу примириться, вечно тоска"; "Умен и остроумен" и др. Достоевский учел и замечание Страхова, что биография Грановского написана Станкевичем в духе панегирика. Сходный характер имеет жизнеописание героя в первой главе романа, озаглавленной "Вместо введения: несколько подробностей из биографии многочтимого Степана Трофимовича Верховенского".
Достоевский близок Страхову не только в понимании сущности "либерала-идеалиста" 1840-х годов, но и в оценке общественной деятельности Грановского, в определении исторических заслуг русского западничества, что также существенно для осмысления идейной проблематики "Бесов". В представлении Страхова Грановский -- ярко выраженный тип "чистого" западника, с характерной для "людей 1840-х годов" отвлеченностью идей и понятий. "Это был чистый западник, -- замечает Страхов, -- т. е. западник еще совершенно неопределенный, который одинаково сочувственным взглядом обнимал всю историю Европы, все ее жизненные явления <...> Итак, сочувствие всему прекрасному и великому, где бы и как бы оно ни являлось, есть единственная формула, в которую можно уловить направление Грановского. В этом смысле его нельзя было бы причислить ни к какой определенной партии -- и его деятельность следовало бы признать одинаково полезной и плодотворной для всех направлений русской мысли" ("Заря", 1869, No 7, отд. II, стр. 159, 161). {В рецензии на стихотворения Я. П. Полонского и Н. А. Некрасова ("Заря", 1870, No 9, отд. II, стр. 127--164) Страхов относит к "чистому" западничеству также Полонского и отмечает среди характерных признаков этого направления "поклонение всему прекрасному и высокому, служение истине, добру и красоте, любовь к просвещению и свободе, ненависть ко всякому насилию и мраку" (там же, стр. 135).}
Типичный портрет "чистого" либерала-идеалиста 1840-х годов, по мнению Страхова, нарисован Некрасовым в сценах "Медвежья охота" и поэме "Саша". Страхов приводит обширные выдержки их этих поэм, сопровождая их пространными комментариями.
Так, процитировав следующие известные строки из "Медвежьей охоты":
Ты стоял перед отчизною
Честен мыслью, сердцем чист,