А. Л. Бем отметил, что "имя "Федька Каторжный" стоит в связи с именем "Ванька Каин" <...> пословичный характер языка Федьки Каторжного выдержан совершенно в стиле "Жизни и похождений российского Картуша, именуемого Каином"; ср.: "пыль да копоть, притом нечего и лопать", "вот тебе луковка попова! облуплена готова! знай почитай, а умру поминай!" (Ванька Каин); "либо сена клок, либо вилы в бок", "черт в корзине нес, да растрес" ("Бесы")" (см.: Бем, Личные имена, стр. 413).
Не отрицая возможного использования Достоевским сочинения М. Комарова в качестве литературного источника при создании образа Федьки Каторжного, следует подчеркнуть жизненные истоки этого персонажа. Для изучения лексики и фразеологии Федьки большой интерес представляет Сибирская тетрадь.
Памфлетное задание романа, с одной стороны, его сложная философско-идеологическая проблематика и трагическая атмосфера, с другой, определяют "двусоставность" поэтики "Бесов". Достоевский щедро пользуется в романе приемами алогического гротеска, шаржа, карикатуры. Продолжая линию "Скверного анекдота", ("Крокодила", а также ряда своих публицистических выступлении 1860-х гидов во "Времени" и "Эпохе", писатель во многом отталкивается от опыта демократической сатирической журналистики 1860-х годов, переосмысляя ее образы и темы и обращая против демократического лагеря им же выработанные остросатирические приемы и средства борьбы. И вместе с тем карикатура и гротеск непосредственно соседствуют в романе с трагедией, страницы политической и уголовной хроники -- с горячими и страстными исповедальными признаниями и философскими диалогами главных героев.
В самом сюжете романа контрапунктно сплетаются две линии: Верховенского и рядовых участников нигилистического заговора -- и Ставрогина, Кириллова, Шатова, внутренняя сущность которых раскрывается до конца в иной, интеллектуальной сфере богоборческих, религиозно-нравственных исканий.
"В композиционном отношении "Бесы", -- справедливо пишет Ф. И. Евнин, сопоставляя этот роман с двумя предыдущими романами-трагедиями Достоевского, -- создание гораздо более нестройное, громоздкое, "неправильное", с рядом "пристроек" и внутренних "переходов", с многочисленными то расходящимися, то перекрещивающимися сюжетными нитями и узлами, с эпизодами, как бы со стороны вторгающимися в повествование (например, неожиданное возвращение к Шатову его жены в третьей части романа). Основное действие порой как бы замирает; его перебивают побочные эпизоды (например, в гл. 4 и 5 второй части).
Тем не менее и в "Бесах" в полной мере сказалась поразительная сюжетная изобретательность Достоевского, его исключительное искусство ведения романической интриги, стремительной и острой. Почти всё в романе устремлено к центральному происшествию <...> -- к убийству Шатова, подготовляя его событийно и психологически. Зачин и концовка, посвященные Степану Трофимовичу, как бы обрамляют роман кольцом. Степан Трофимович -- отец одного из главных "бесов" и воспитатель второго; он воплощает то западничество, которое, по концепции Достоевского, породило "нигилизм". Поэтому с него роман начинается; его "последним странствованием" он завершается. С двумя основными сюжетными линиями -- Ставрогина (главного лица трагедии) и Верховенского-сына (главного персонажа памфлета) -- тесно связаны все разветвления и узлы сюжета. К этим двум главным артериям романа путем самых различных мотивировок "подключены" все эпизоды и персонажи его, столь многочисленные и столь разнообразные <...> прелюдией к драме, как это часто бывает у Достоевского, служит фарс -- полные комизма сцены "Праздника" (шутовское стихотворение Лебядкина, скандальный провал "Merci", нелепая "кадриль литературы" и т. д.). Неожиданно наступает крах, разгул стихий, разгул всех ранее сдерживаемых губительных страстей. Пылают подожженные кварталы города; Федька убивает Хромоножку и ее брата; сходит с ума незадачливый губернатор; Лиза отдается Ставрогину и убеждается в его неспособности любить; Степан Трофимович бежит из города, предпринимая свое "последнее странствование"; обезумевшая толпа приканчивает Лизу" (Ф. И. Евнин. Роман "Бесы". Творчество Достоевского, стр. 259, 261).
Форма провинциальной хроники уже встречалась у Достоевского в повести "Дядюшкин сон" (1859). Но здесь рамки и содержание нарисованной Достоевским картины были значительно уже. В "Бесах" изображена иная эпоха из истории русской провинции, жизнь которой в пореформенные годы утратила свою прежнюю замкнутость и патриархальную неподвижность, стала, в понимании Достоевского, зеркалом общей картины жизни страны со всеми присущими этой жизни беспокойством, противоположными социально-политическими тенденциями и интересами. Именно ощущение теснейшей связи между жизнью столичной и провинциальной России позволило Достоевскому избрать для своего романа-памфлета, направленного против русских революционеров, форму провинциальной хроники.
Использованная Достоевским в "Бесах" форма хроники (позднее в видоизмененном виде она нашла применение также в "Братьях Карамазовых") потребовала от автора создания новой для него фигуры рассказчика-хроникера. Впоследствии эта фигура вызывала большой интерес М. Горького и несомненно в какой-то мере была учтена им в его романах-хрониках (например, в "Жизни Матвея Кожемякина"). Рассказчик в "Бесах" в отличие от Ивана Петровича в "Униженных и оскорбленных" не столичный человек, не литератор, а провинциальный обыватель с несколько (хотя и умеренно) архаизированным языком. Уже в зачине романа подчеркнуты литературная неопытность, "неумение" рассказчика (см.: наст. изд., т. X, стр. 7); стиль его насыщен характерными словечками вроде "столь", "доселе", "многочтимый", оговорками, подчеркивающими его неуверенность в себе, и т. д.
Фигура рассказчика "Бесов" была создана Достоевским в период, когда проблемы художественного сказа привлекали к себе пристальное внимание Н. С. Лескова. Но задача, которую ставил перед собой автор "Бесов", была иной, чем та, которую преследовал автор "Соборян" и "Очарованного странника". Главной целью Лескова было воспроизвести тонкий стилистический узор речи человека из народа, своеобразно отражающей артистическую одаренность и яркость восприятия жизни, ему свойственные. Автор же "Бесов" хотел создать психологически сложный образ пассивного, сбитого с толку надвигающимся на него неожиданным напором событий интеллигентного обывателя. {О творческих взаимоотношениях Достоевского и Лескова периода "Бесов" см.: Е. М. Пульхритудова. Достоевский и Лесков. Достоевский и русские писатели, стр. 94--119.} Рассказчик-хроникер в "Бесах" выступает не только как лицо, ретроспективно описывающее и комментирующее события романа, но и как участник этих событий, в которых он до самого конца играет роль младшего друга и почитателя Степана Трофимовича Верховенского.
Позволяя себе порой ядовито критиковать Степана Трофимовича и других лиц, рассказчик тем не менее обычно социально и психологически не противостоит им; напротив, он теряется и "стушевывается" перед ними, подчеркивая их превосходство, свою относительную незначительность по сравнению с героями первого плана. В то же время нередко автор становится на место рассказчика, тонко передоверяя ему свой голос и свою иронию. {См. о хроникере-рассказчике в "Бесах": Я. О. Зунделович. Романы Достоевского. Ташкент, 1963, стр. 105--140; В. А. Туниманов. Рассказчик в "Бесах". В кн.: Исследования по поэтике и стилистике. Изд. "Паука", Л., 1972, стр. 87--162.}