Осенью 1871 г., когда тенденция романа вполне выяснилась, появились и первые обширные рецензии. Демократическая и либеральная критика, по-разному оценивая художественные достоинства романа, остро реагировала на авторское понимание и оценку русского освободительного движения. Отношение Достоевского к революционному движению не могло не вызывать отпора не только у его непосредственных участников, но и у тех, кто сочувственно относился к борьбе с самодержавием.
Д. И. Минаев в рецензии (подписанной псевдонимом "L'homme qui rit") {Человек, который смеется (франц.). } в журнале "Дело" называет автора "Бесов" в одном ряду с Клюшниковым, Лесковым, Писемским как авторами "антинигилистических" романов и недоумевает по поводу столь необычайной и явной эволюции Достоевского: "Кто бы мог несколько лет тому назад искать какой-нибудь родственной связи между произведениями автора "Мертвого дома" и изделиями творца романа "Некуда!"?" Минаев отказывается от специального разбора "Бесов", аргументируя это тем, что Достоевский и Лесков "до такой степени окатковились, что в новейших своих романах "Бесы" и "На ножах" слились в какой-то единый тип, в гомункула, родившегося в знаменитой чернильнице редактора "Московских ведомостей", в одно творение Лескова-Достоевского-Стебницкого "Бесы -- На ножах"" ("Дело", 1871, No11, стр. 57--58).
Рецензент "Биржевых ведомостей" оценивает роман столь же резко. Он считает, что Достоевский в памфлетных выпадах против молодого поколения "превзошел <...> тех из своих конкурентов, которые подвизаются на этом пути в "Русском вестнике" и в других журналах такого же характера и о которых мы уже забыли". Шигалев и Шигалевщина напоминают критику бред Поприщина, а герои "Бесов" -- "госпиталь", населенный эксцентричными пациентами, "рекомендуемый <...> за собрание людей нового времени" (БВ, 1872, 24 марта, No 83; подпись "M. H.").
Но особенно резкими стали отзывы о "Бесах" начиная с конца 1872 г., когда в газетах было объявлено о согласии Достоевского на предложение занять место редактора в "Гражданине" В. П. Мещерского, получившего в прогрессивной печати за крайний консерватизм взглядов прозвище "князя-точки". {См. четверостишие Д. Д. Минаева "На союз Ф. Достоевского с кн. Мещерским" ( И, 1873, 11 февраля, No 2).} В большинстве статей, заметок, пародий 1873 г. содержание романа объединяется с публицистическими professions de foi автора фельетонов "Дневника писателя".
Рецензент "Искры" отказывается от анализа романа, мотивируя это его нехудожественностью: ""Бесы" оставляют точно такое же крайне тяжелое впечатление, как посещение дома умалишенных. <...> Впечатление до крайности тяжелое и вместе с тем бесполезное, потому что неспециалист ничего ровно не поймет и не уяснит себе в этой белиберде". Объединяя "Бесы" и напечатанный в "Гражданине" в составе "Дневника писателя" рассказ "Бобок" (см.: наст. изд., т. XX), критик прозрачно намекает на болезненное состояние духа писателя: "Тяжело и неловко как-то читать такой роман, в котором все без исключения действующие лица только и знают твердят бессмысленные слова: "бобок, бобок, бобок!"" Тенденциозную направленность романа критик сознательно старается не замечать, лишь в одном месте стилистически оттенил свое отношение к памфлету: "Степан Трофимович, по показанию автора <курсив наш, -- Ред.), был когда-то профессором в одном из университетов (не в Московском ли?) ..." (И, 1873, 21 февраля, No 6, стр. 5--6).
Вскоре "Бесы" становятся излюбленным предметом иронических сравнений и пародий. Так, в "Искре" (Д. Д. Минаев. Праздничные подарки "Искры" -- И, 1873, 15 апреля, No 19) пародируются пушкинский эпиграф к "Бесам", содержание романа и художественные приемы романиста: "Сюжет седьмой. Ф. Достоевскому. Роман "Оборотни". Собственно сюжета и стройного плана не требуется. Можно по произволу (чем капризнее, тем лучше) распорядиться следующими атрибутами мпстическо-забористого романа: духовидцы и "красные" мазурики, фурьеризм и синильная кислота, прокламации, револьверы и доносы, Женева и "Малинник", принципы 1789 года и грабеж во время пропаганды, мохнатые люди и девственницы, развращенные духом. Миллион действующих лиц и поголовное истребление их в конце романа, у которого должен быть эпиграф из "Сцены из Фауста" Пушкина:
Фауст. Всех утоппть!
Мефистофель. Сейчас!..."
В клевете на русское общество обвиняет Достоевского анонимный рецензент "Сына отечества" (СО, 1873, No 40). В том же духе выдержаны рецензии С. Г. Герцо-Виноградского (подпись "С. Г.-В.") в "Одесском вестнике" (1873, 25 января, No 19); Л. К. Панютина (псевдоним "Нил Адмирари") и М. Г. Вильде (подпись "W") в "Голосе" (1873,18 января, No 18; 15 сентября, No 253); И. А. Кущевского (псевдоним "Новый критик") в "Новостях" (1873, 5 января, No 5; 19 января, No 19); А. С. Суворина в "Новом времени" (1873, 6 марта, No 61); анонимного рецензента в еженедельнике "Сияние" (1873, 20 апреля, т. I, No 15, стр. 239--240).
Несколько иной характер носили рецензии В. П. Буренина. Критик резко писал об искажении в романе действительности, обвиняя Достоевского в пренебрежении трезвым, строго фактическим анализом и увлечении субъективными ощущениями (СПбВед, 1871, 11 октября, No 250). Но в то же время, полемизируя с Д. И. Минаевым, он отверг его категоричные оценки: "Г-н Достоевский -- крупный литературный талант (едва ли не самый крупный талант после г. Тургенева) и, что бы он ни писал, пишет вследствие искреннего и глубокого убеждения; г. Стебницкий, напротив, склеивает свои бесконечные романы чисто ремесленным образом, угождая худшим инстинктам толпы. Повторяю: между г. Достоевским и авто рами вроде г. Стебницкого лежит целая бездна" (там же, 1872, 15 января, No 15). Буренин находит элементы "стебницизма" только в седьмой и восьмой главах второй части романа, особо выделяя в этом смысле памфлетное изображение восемнадцатилетнего гимназиста и юной студентки в главе "У наших". Отпор Буренина вызывает не сатирическое изображение нигилизма вообще, а неумелая, "мелкая" сатира, чрезмерная пристрастность Достоевского, иногда толкающая писателя, по его мнению, к прямым заимствованиям из Н. С. Лескова и В. П. Клюшникова. В небольшой декабрьской заметке Буренин отделяет роман "Бесы" от рядовых "анти-нигилистических" произведений Лескова, Б. М. Маркевича, В. Г. Авсеенко, П. Д. Боборыкнна, Н. Д. Ахшарумова; он отмечает как удавшееся Достоевскому лицо губернатора Лембке и заявляет, что, "несмотря на всю болезненность творчества даровитого автора, все-таки приходится сказать, что "Бесы" -- едва ли не лучший роман за настоящий год" (там же, 1872, 16 декабря, No 345). Позднее Буренин еще яснее сформулирует свою мысль, подчеркнув, что даже самые тенденциозные страницы "Бесов" -- "плод искреннего убеждения, а не низкопоклонства пред грубыми и плотоядными инстинктами толпы, как у беллетристических дел мастеров". К удаче Достоевского критик отнес и образ Кармазинова (там же, 1873, 6 и 13 января, NoNo 6 и 13).