-- Да ведь уже простила.
-- И впрямь простила. Хотя... Ну да нет еще, может быть, еще не простила. Лежала я и всё думала, как вы взошли... Сердце у меня билось.
-- Похваляешься, -- ехидно укорял Ракитин.
-- А нарядилась-то зачем? -- ехидно спросил Ракитин.
-- Не кори меня нарядом, Ракитка. Не знаешь ты моего сердца. Захочу -- сорву этот наряд, не знаешь ты, для чего этот наряд; может быть, выйду к нему, скажу: видел меня, хороша али нет? { Далее было: Ну так и оставайся при том.} Да обольщу его, да удивлю его, ведь он меня 17-летнюю, тоненькую, чахоточную оставил! Видел, какова я теперь, скажу. Ну так и оставайся при том: по усам текло, а в рот не попало. Посмотрю я сперва, каков он сам-то есть {Посмотрю ~ есть вписано. } (злобно хохочет). Неистовая я, Алеша, злобная.
Колыбелька. Заплакала. "Да что ты ей такое сказал?"
-- Сорву.
Ракитин встал: "Довольно".
-- Да куда же ты? {Заплакала, ~ куда же ты? вписано. }
-- Алеша! Люблю я его аль нет, говори!