Фетюк<ович>: "Он не убил -- он махнул пестиком. Не будь этого несчастного пестика, он, может быть, только бы убил { В рукописи, очевидно, описка, нужно: прибил} его. Смело утверждаю, что это убийство было нечаянное, без намерения убить".
Прокурор: "Ощущение низости { Далее было начато: соб<ственного>} падения так же необходимо этим душам, как и ощущение высшего торжества. Две бездны, две бездны, господа, две бездны в один и тот же момент -- без того мы несчастливы и существование наше неполное.
Эти 2 бездны есть основа характера Карамазовых". {Эти 2 бездны ~ Карамазовых", вписано. }
Фетюкович: "Есть души, которые в ограниченности своей обвиняют весь свет. Но подавите эту душу милосердием, покажите ей свет в другом виде, и она проклянет свое дело, ибо в ней столько добрых зачатков. Душа расширится и узрит, как бог милосерд и как люди". { Фетюкович: "Есть души ~ и как люди", вписано на полях. } <188>
Прокурор: "О, он не жаден, но, однако же, подавайте денег, больше, больше и как можно больше денег, и вы увидите, как великодушно мы разбросаем их в одну ночь в безудержном кутеже. Не дадут -- так мы зарежем для этого кутежа!"
-- Но не предупрежд<аю> нашу мысль. {-- Но не предупрежд<аю> нашу мысль, вписано. }
-- О, мы любители поэзии, Шиллера!
-- Дайте, дайте мне средств. ("Дайте, дайте мне взаймы", -- кричит Хлестаков.)
Прокурор (во 2-й речи): "При инфернальности, при желании прокутить -- возможно ли предположить, чтоб он целый месяц носил на себе тысячи и удовольствовался двугривенным для пьянства или шел заложить пистолеты, когда всё зависело от денег (чтоб спасти себя)".
NB. Прокурор: "Пусть он 1400 воротит Катерине Ивановне, но 100-то рублей он бы мог отделить, и так по 100 все. Вот бы как было".