После опубликования первой части восьмой книги Достоевский получил письмо от читательницы Е. Н. Лебедевой с просьбой разъяснить смысл событий в главе IV "В темноте".
Ответное письмо от 8 ноября 1879 г. интересно тем, что автор объясняет в нем психологическую подоплеку поступков главнейших героев. Достоевский писал: "Старика Карамазова убил слуга Смердяков. Все подробности будут выяснены в дальнейшем ходе романа. Иван Федорович участвовал в убийстве лишь косвенно и отдаленно, единственно тем, что удержался (с намерением) образумить Смердякова во время разговора с ним перед своим отбытием в Москву и высказать ему ясно и категорически свое отвращение к замышляемому им злодеянию (что видел и предчувствовал Ив<ан> Ф<едорови>ч ясно) и таким образом как бы позволил Смердякову совершить это злодейство. Позволение же Смердякову было необходимо, впоследствии опять-таки объяснится почему. Дмитрий Федорович в убийстве отца совсем невинен.
Когда Дмитрий Карамазов соскочил с забора и начал платком вытирать кровь с головы раненного им старика слуги, то этим самым и словами своими "Попался старик" и проч. как бы сказал уже читателю, что он не отцеубийца. Если б он убил отца и десять минут спустя Григория, то не стал бы слезать с забора к поверженному слуге, кроме разве того, чтоб убедиться: уничтожен ли им важный для него свидетель злодеяния. Но он, кроме того, как бы сострадает над ним, говорит: попался старик и проч. Если б отца убил, то не стоял бы над трупом слугис жалкими словами. Не один только сюжет романа важен для читателя, но и некоторое знание души человеческой (психологии), чего каждый автор вправе ждать от читателя".
Таким образом, Достоевскому вполне ясен был основной сюжетный узел романа -- обстоятельства убийства Федора Павловича и вина каждого из причастных к нему героев, второстепенные же линии развития действия возникали и вводились в повествование непосредственно в процессе писания очередных книг. Так, приступая к работе над восьмой книгой "Братьев Карамазовых", названной "Митя", Достоевский, вероятно, предполагал закончить ее предварительным допросом и арестом Мити. Следы этого замысла обнаруживаются в рукописных набросках к этой книге. Например: "67) Арест Мити. Прокурор и проч. Вопрос: где Митя взял деньги? Ибо был у Самсонова, под Чермашню просил <...> 67) О крови, где и кто на Мите видели кровь" (стр. 285; ср.: Д, Материалы и исследования, стр. 381--382).
Приехав в конце сентября в Петербург и посоветовавшись "с одним прокурором (большим практиком)", {Адрианом Андреевичем Штакеншнейдером (см. стр. 437).} Достоевский пришел к выводу, что, ограничившись изображением судебного разбирательства, он сузил бы роман. В этом случае, писал он Любимову 16 ноября 1879 г., из романа исчезла бы "чрезвычайно хромающая у нас часть нашего уголовного процесса <...> Эта часть процесса называется "предварительным следствием" -- с старою рутиною и с новейшею отвлеченностью в лице молоденьких правоведов, судебных следователей и проч.". Так было обосновано для редакции появление книги, не предусмотренной прежним планом. Но главная причина, вероятно, была иная. Описывая подробно ход предварительного следствия, Достоевский намеревался наметить "еще сильнее характер Мити Карамазова". В приведенном письме к Любимову он пояснял, что Митя "очищается сердцем и совестью под грозой несчастья и ложного обвинения. Принимает душой наказание не за то, что он сделал, а за то, что он был так безобразен, что мог и хотел сделать преступление, в котором ложно будет обвинен судебной ошибкой. Характер вполне русский: гром не грянет, мужик не перекрестится. Нравственное очищение его начинается уже во время нескольких часов предварительного следствия, на которое и предназначаю эту девятую книгу. Мне как автору это очень дорого".
Седьмая и восьмая книги были напечатаны в "Русском вестнике" в составе второй части "Братьев Карамазовых". Очевидно, только после того, как возникла идея дополнить роман книгой о предварительном следствии, автору стало ясно, что непомерно разросшуюся вторую часть необходимо разделить на две. В цитированном письме к Любимову от 16 ноября 1879 г. говорится: "...на декабрьскую книгу пришлю еще 9-ю новую книгу, чтобы тем закончить часть". Речь здесь идет уже о завершении третьей части романа, что пояснено в конце того же письма: "Я первоначально действительно хотел сделать лишь в 3-х частях. Но так как пишу книгами, то забыл (или пренебрег) поправить то, что давно замыслил. А потому и пришлю при письме в редакцию и приписку, чтоб эту вторую часть считать за две части, то есть за 2-ю и 3-ю, а в будущем году напечатана будет, стало быть, лишь последняя, четвертая часть". Так возник план разбить роман не на три, а на четыре части, причем каждая часть, как это и было задумано с самого начала, состояла из трех книг.
Девятую книгу автор собирался подготовить для декабрьского номера журнала 1879 г. Но объем ее значительно вырос по сравнению с первоначально намеченным, и Достоевский не успел написать ее к сроку.
Задумав книгу "Предварительное следствие", Достоевский предполагал, что объем ее будет "всего листа в полтора печатных" (письмо Любимову от 16 ноября 1879 г.). 8 декабря 1879 г. он сообщал уже, что "будет в ней три листа minimum, может быть, 3 1/2". Окончательный объем этой книги -- около пяти печатных листов.
Колебания Достоевского в определении размера девятой книги навели в свое время А. С. Долинина на мысль, что две первые ("Начало карьеры чиновника Перхотина", "Тревога") и две последние ("Показания свидетелей. Дитё", "Увезли Митю") главы этой книги не предусматривались первоначальным планом и были включены в ее состав на последнем этапе работы (см.: Д, Материалы и исследования, стр. 383). Эту гипотезу нельзя признать обоснованной, так как: 1) глава V восьмой книги заканчивается тем, что Петр Ильич Перхотин стучится в ворота дома Морозовой, где жила Грушенька. Естественным продолжением этой главы является глава I девятой книги, начинающаяся фразой: "Петр Ильич Перхотин, которого мы оставили стучащимся изо всей силы в крепкие запертые ворота дома купчихи Морозовой, кончил, разумеется, тем, что наконец достучался" (наст. изд., т. XIV, стр. 401). Следовательно, заканчивая восьмую книгу романа, Достоевский уже четко определил, что допросу и аресту Мити будет предшествовать рассказ о том, как возникшие у Перхотина подозрения были подкреплены разговором с Феней и Хохлаковой; 2) В первоначальном замысле развития сюжета в девятой книге не могли быть опущены события двух последних глав, так как показания свидетелей являются необходимым элементом предварительного следствия, а по первоначальным планам восьмая книга должна была быть закончена арестом Мити. Следует учесть также, что глава "Показания свидетелей. Дитё" имеет важнейшее значение для уяснения начавшегося процесса нравственного очищения Мити (см. там же, стр. 436--457), ради чего и была введена в роман девятая книга. Кроме того, содержание девятой книги, охватывающее сюжетные линии, прослеживающиеся и в законченном тексте, зафиксировано было Достоевским в одном из ранних планов: "
Глава 1. Рассказ. Глава 2. Митя показывает". Под "рассказом" несомненно имелись в виду события, о которых хроникер рассказывает в двух первых главах законченного текста книги, что подтверждается записями, сделанными ниже: "У Хохлаковой 3 (показания Перхотина)