Перечислим кратко и известные нам читательские отзывы 1880 г.
В феврале 1880 г. Е. Ф. Юнге, дочь вице-президента Академии художеств графа Ф. П. Толстого, написала матери письмо о "Карамазовых", в котором она восторженно оценила Достоевского -- психолога и философа, поставив его выше западноевропейских романистов-современников (см.: Е. Ф. Юнге. Воспоминания (1843--1860 гг.). Изд. "Сфинкс", [М., 1914], стр. V-- VII; ср.: ЛН, т. 86, стр. 496--497). Мать Е. Ф. Юнге А. И. Толстая передала письмо дочери Достоевскому, и это положило начало обмену письмами между ним и Е. Ф. Юнге (см. письмо Е. Ф. Юнге-- Д, Письма, т. IV, стр. 408--410 -- и ответ Достоевского от 11 апреля 1880 г.).
"Реализмом, лишенным всякой художественности", назвал в начале июня того же года изображение в романе убийства старшего Карамазова и судебного следствия историк русского права, профессор Московского университета Ф. М. Дмитриев, находивший, что "Карамазовы" "чрезвычайно туманны и мистичны" ( ЛН, т. 86, стр. 501).
О том, что "христианский идеал -- идеал Зосимы <...> крайне односторонен" и должен быть дополнен пропагандой "деятельной любви <...> клонящейся к преобразованию всей окружающей народной и общественной жизни", писал О. Ф. Миллеру 3 ноября 1880 г. С. А. Юрьев (там же, стр. 520).
4 декабря 1880 г. письмо Достоевскому прислал один из идеологов славянофильства Т. И. Филиппов. "Сейчас кончил "Карамазовых" и не нахожу слов, равных чувству моей признательности за испытанное мною наслаждение и полученную душою моею пользу. Очень желал бы лично повторить слова моей благодарности..." (Д, Письма, т. IV, стр. 442). Достоевский ответил Филпппову в тот же день: "Меня так теперь все травят в журналах, а "Карамазовых", вероятно, до того примутся повсеместно ругать (за бога), что такие отзывы, как Ваш и другие, приходящие ко мне по почте (почти беспрерывно), и, наконец, симпатии молодежи, в последнее время особенно высказываемые шумно и коллективно, решительно воскрешают и ободряют дух".
О письме к Достоевскому А. Ф. Благонравова от 10 декабря 18S0 г. и ответе писателя см. стр. 483--484.
Особого упоминания заслуживает одно из последних полученных Достоевским читательских писем -- А. М. Черницкой, где Иван Карамазов определяется как "русский Фауст" (ГБЛ, ф. 93, II. 9. 121). -- определенно, получившее впоследствии широкое хождение в критической литература начала XX в.
Большой пестротой отличались отзывы о романе 1881 г. Вскоре после кончины писателя "Петербургская газета" печатает некролог с таким резюме о его творчестве: "...мы ценим в покойном Федоре Михайловиче теплоту чувства и глубокий психологический анализ в лучших его произведениях и во имя iix забываем о недостатках его, которые происходили главным образом от страстности его натуры и болезней <...> Как в Гоголе мы видим творца "Ревизора" и "Мертвых душ", а не "Переписки с друзьями", так и в Достоевском будем видеть лишь автора "Бедных людей" и "Записок из Мертвого дома", предав забвению деяния его на поприще реакции" ("Петербургская газета", 1881, 30 января, No 25). Несправедливо квалифицируя всю литературную деятельность Достоевского в 1860--1870-е годы как выражение идейного регресса, анонимный автор некролога ссылается на роман "Братья Карамазовы", представляющий собою, по его мнению, "лучшее доказательство" того, что в это время явно "клонился к упадку" и талант писателя (там же).
1 февраля 1881 г., выражая в связи со смертью Достоевского сочувствие его вдове, престарелый декабрист М. И. Муравьев-Апостол и его воспитанница А. П. Сазанович отметили, что в "Братьях Карамазовых", которыми автор "блестящим образом" закончил свою литературную деятельность, "типично отразилось наше взбаламученное общество" (ЛН, т. 86, стр. 540). О том, что "Братья Карамазовы" показывают, "сколько еще могучей творческой силы таилось" в душе Достоевского, писал 4 февраля к М. Ф. де Пуле библиограф Л. Н. Павленков (там же, стр. 542).
Среди последующих печатных откликов на роман преобладают журнальные статьи итогового характера, в которых спор с автором "Братьев Карамазовых" нередко перерастает в бурную полемику между его сторонниками и противниками. Несмотря на естественные в тех условиях односторонность и неполноту многих оценок, диктуемых направлением того или иного журнала, многое из сказанного о романе в критике начала 1880-х годов не утратило важного значения для процесса последующего фундаментального историко-литературного и теоретического исследования творчества Достоевского.