О казуистике адвоката из "Братьев Карамазовых" ("грабежа не было и убийства не было") напомнил в 1914 г. В. И. Ленин в статье "Еще одно уничтожение социализма", иронически сопоставив с его казуистическими рассуждениями либерально-буржуазную софистику П. Б. Струве. {В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 25. Изд. 5-е. М., 1901, стр. 45.}
13
Первые переводы "Братьев Карамазовых" появились в восьмидесятые годы XIX в. сначала в Германии (1884), {F. M. Dоstоjewsky. Die Brader Karamazow. Leipzig, 1884.} а затем во Франции (1888). {Th. Dostoïevski. Les Frères Karamazov, v. I--II. Traduit et adapté par E. Halperine-Kaminsky et Ch. Morice. Paris, 1888.} В 1890 г. перевод "Карамазовых" выходит в Норвегии, {F. M. Dоstоjevski. Brodrene Karamazov. Kristiania, 1890.} в 1894 г. -- в Чехословакии, {F. M. Dоstоjevskij. Spisy. Sv. 3--5. Pr. J. Hruby. Praha, 1894.} в 1901 г. -- в Италии. {F. Dоstоjewski. I Fratelli Karamazoff. Milano, 1901.} в 1912 г. -- в Англии, {F. M. Dоstоievsky. The Brothers Karamazov. London. 1912.} в 1913 г. -- в Румынии, {F. M. Dostoïevski. Fratii Karamazov. Bucuresti, 1915.} в 1923 г. -- в Сербии {См. об этом: M. Бабовиh. Достоjевски код Срба. Тітоград, 1961, стр. 407.} и т. д.
Еще до выхода в свет перевода романа на немецкий язык А. фон Рейнгольд писал, что в нем "гуманность Достоевского находит свое высшее выражение". {Цит. по: Th. Kampmann. Dostojewski in Deutschland. Munster, 1931, S. 13. См. о восприятии "Братьев Карамазовых" немецкой литературой и критикой конца XIX и XX в.: ЛН, т. 86, стр. 674--727.} Сдержаннее отнесся к "Карамазовым) Э. Цабель, который писал о романе, что "он представляет собой бесконечный диалог, который назойливо жужжит около нас и не дает читателю остановиться на характеристическом изображении какого-либо положения". {Е. Zabel. Hussische Litteraturbilder. Berlin, 1899, S. 177.}
"Братья Карамазовы" не укладывались в рамки натуралистической эстетики il притягивали к себе тех, кто в Германии конца XIX--начала XX в. искал новых путей. В связи с этим здесь выходят в свет новые переводы романа, а его популярность неуклонно растет. Поэт и романист Ф. Верфель заявляет в 1910-е годы, что "Карамазовы" способствовали формированию его поэтики, идейных и эстетических привязанностей. {См.: M. Turrian. Dostoevskij und Franz Werfel. Bern, 1950, S. 39.} В стихах и романах Верфеля прямо или косвенно восходят к последнему роману Достоевского тема столкновения "детей" и "отцов", трактовка вины и ее искупления, мотив встречи человека с чертом. Многие его герои подобно Ивану Карамазову "не атеисты, но бунтари против авторитета божьего". {Там же, S. 64; ср.: F.Werfel. Einander. Leipzig, 1915.}
Большой интерес вызвали "Братья Карамазовы" у А. Эйнштейна (см. стр. 473) и Ф. Кафки. В своем дневнике Кафка пишет о Федоре Павловиче: "... отец братьев Карамазовых отнюдь не дурак, он очень умный, почти равный по уму Ивану, но злой человек, и, во всяком случае, он умнее, к примеру, своего не опровергаемого рассказчиком двоюродного брата или племянника, помещика, который считает себя выше его". {Из дневников Франца Кафки. "Вопросы литературы", 1968, No 2, стр. 157.} Отмечалась определенная философская перекличка новеллы Кафки "В исправительной колонии" (1914; опубл. -- 1919) с "Легендой о Великом инквизиторе". {Б. Сучков. Мир Кафки. В кн.: Франц Кафка. Роман, новеллы, притчи. М., 1965, стр. 29.}
В 1920-е годы после вынужденного перерыва, вызванного первой мировой войной, интерес к "Братьям Карамазовым" вспыхивает в Германии с новой силой. Этому способствует интерес к новой, революционной России. Частью буржуазной интеллигенции Достоевский воспринимается как провозвестник грядущего заката Европы. {См.: H. Hessе. Blick ins Chaos. Bern, 1921. Очерк о "Карамазовых" носит здесь название ""Братья Карамазовы", или крушение Европы".} Иначе осмыслил роман Достоевского С. Цвейг, писавший о нем: "Это миф о новом человеке и его рождении из лона русской души". {S. Zweig. Drei Meister: Balzac, Dickens, Dostojewski. Leipzig, 1923, S. 137.} Широкую популярность в Германии 1920-х годов получило психоаналитическое, антигуманистическое по своему духу истолкование "Карамазовых". Как З. Фрейд, так и его ученица И. Нейфельд видели в романе концентрированное выражение "Эдипова комплекса", т. е. импульса отцеубийства, а в его героях -- расщепление характера самого автора (см. стр. 453). В борьбе с фрейдизмом в 1930--1910-х годах закладываются основы нового, действенно гуманистического восприятия "Карамазовых". Его вершина -- "Доктор Фаустус" Т. Манна. {Т. Манн. История "Доктора Фаустуса". Роман одного романа. В кн.: T. Mанн. Собрание сочинений, т. IX. М., 1959, стр. 251, 287.} В период борьбы с гитлеризмом "интерес к больному, апокалиптически-гротесковому миру Достоевского решительно возобладал" у Т. Манна, по его собственному признанию, "над обычно более сильной привязанностью к гомеровской мощи Толстого". Беседа Ивана Карамазова с чертом, входившая в круг тогдашнего чтения Т. Манна, получила непосредственное отражение в "Фаустусе", где с дьяволом беседует герой романа -- духовный потомок Ивана Карамазова Адриан Леверкюн. В нем воплощена драма немецкого художника, а вместе с тем и национальная трагедия Германии в годы фашизма.
Глубокое социально-идеологическое истолкование основные образы романа и гуманизм "Братьев Карамазовых" получили в критическом этюде о Достоевском и Шиллере А. Зегерс. {A. Seghers. Woher sie kommen, wohin sie gehen. In: Ober Tolstoj, iiber Dostojewskij. Berlin, 1963, S. 53--122; A. Зегерс. Заметки о Достоевском и Шиллере, стр. 118--138. См. также: наст. том, стр. 457, 463.}
Во Франции судьба "Братьев Карамазовых" была сложнее, чем в Германии. Автор монографии "Русский роман" Э. М. де Вогюэ отозвался о романе Достоевского пренебрежительно, заявив, что "мало кому в России хватило терпения, чтобы добраться до конца этой нескончаемой истории". {E. M. De Vogué. Le roman russe. Paris, 1892, p. 265--266.}
Эта пренебрежительная оценка оказала влияние на французских критиков и первых переводчиков романа -- Гальперина-Каминского и Мориса, которые изъяли из романа целые главы и части, впоследствии составившие отдельную книгу, {Th. Dostojevski. Les Précoces. Paris, 1889.} где фамилия героев была из предосторожности заменена на Шестомазовы. Авторы второго, {Th. Dostojevski. Les Frères Karamazov. Traduit du russe par Bienstock et Torquet. Paris, 1906.} претендовавшего на исчерпывающую полноту перевода, Бьянсток и Торкю, хотя и восстановили авторскую конструкцию "Карамазовых", по "лишили диалоги свойственной им незавершенности, трепещущей патетики <...> выбросили треть фраз, а часто и целые абзацы, порой самые важные". {A. Gide. Dostojevski. Articles et causeries. Paris, 1964, p. 62.} Несмотря на это, на "Братьев Карамазовых" обратил внимание Леконт де Лиль, который под впечатлением "Легенды о Великом инквизиторе" создает поэму "Les Raisons de Saint-Père" ("Доводы святого отца") (см. стр. 464), а Вилье де Лиль Адан, пораженный тою же главою из "Братьев Карамазовых", насыщает свою ранее написанную трагедию "Аксель" при окончательной обработке ее рядом отзвуков монолога Великого инквизитора. {С. Maкашин. Литературные взаимоотношения России и Франции XVIII-XIX вв. ЛН, т. 29--30, стр. LXVI.} В середине 1890-х годов с романом знакомится Ш.-Л. Филипп. {См.: F. Hemmings. The Russian Novel in France. London, 1950.}