Стр. 203. NB Ильинский рассчитывает ~ И тут драка.-- Записи, определяющие сюжет главы "Сладострастники", несколько измененный, однако, в законченном тексте романа: Митя приходит к Федору Павловичу один, когда тот сидит "за коньячком" вместе с Иваном и Алешей, и затевает драку не из-за денег, а в припадке ревности (см.: наст. изд., т. XIV, стр. 127-- 128).
Стр. 203.-- Встала злее собаки.-- Эту фразу, несколько раз повторяющуюся в рукописях, в окончательном тексте произносит Грушенька: "Поутру встану злее собаки, рада весь свет проглотить" (наст. изд., т. XIV, стр. 320).
Стр. 203. Вечером Убийце ~ это сделал". -- В законченном романе этой темы касается и Коля Красоткин в разговоре с Алешей (см. выше, стр. 584, примеч. к стр. 500).
Стр. 203. "Grattez le Russe -- trouverez le tartare".-- "Поскоблите русского -- найдете татарина". Крылатая фраза, у Достоевского см.: наст. изд., т. XI, стр. 284, т. XIII, стр. 454 и в "Дневнике писателя" за 1876 г. (июнь, гл. 2, § I, "Мой парадокс").
Стр. 203. "La Russie se recueille".-- "Россия собирается с мыслями" -- фраза, встречающаяся в записной тетради Достоевского 1880--1881 гг. ("Месяца на четыре в году отдых, la Russie se recueille. Отдых и необходим, чтоб не наскучить беспрерывностью: хорошего, дескать, понемножку") и затем в "Дневнике писателя" ( ДП, 1881, гл. 2, § IV).
Стр. 204. Камень ~ в Германии, 100 руб.-- Темы историй, которые, очевидно, должен был рассказывать Федор Павлович. Анекдот о камне см. в "Подростке" (наст. изд., т. XIII, стр. 165--167).
Стр. 205.-- А жаль, если ~ ничего не будет...-- Разговор на эту тему ведут Федор Павлович и Иван в третьей книге романа в главе "За коньячком".
Стр. 205. "Humble et hau tain comme tous les fanatiques" (V. Hugo).-- Цитата из вышедшего в 1862 г. романа В. Гюго "Отверженные" (ч. 1, кн. V, глава V); в тексте "Братьев Карамазовых" не приводится. Слова эти взяты из характеристики Жавера, о котором там сказано: "Il était stoïque, sérieux, austère, rêveur, triste, humble et hautain comme les fanatiques" ("Он был стоически тверд, серьезен и суров, печален и задумчив, скромен и надменен, как все фанатики") (V. Hugo. Les Misérables. Première partie. Fantine. T. 2. Paris, 1862, p. 68). "Впервые комментируемая французская фраза появилась в записной тетради Достоевского за 1875--1876 гг. Там были отмечены и некоторые другие характерные черты этого героя Гюго: "Il était humble et hautain comme tous les fanatiques. Il avait la religion de ses fonctions <...> Это был шпион без всякой злобы, il l'était espion comme on est prêtre" ("Он был скромен и надменен, как все фанатики. Он свято чтил свои обязанности <...> он был шпионом, как бывают священником"). Запись эта может быть датирована по месту положения в тетради декабрем 1875 г. В 1876 г. Достоевский вспомнил о Жаверев связи с посещением Воспитательного дома для незаконнорожденных детей (см.: "Дневник писателя" за 1876 г., май, гл. 2, "Нечто об одном здании. Соответственные мысли", где описано это посещение). Размышляя о том, как воспримут дети внушаемую им мысль, что они "не обыкновенные дети <...> что они хуже всех", Достоевский сделал заметку: "Почему? Это <...> потому-де, что отец твой и мать бесчестные. Почему бесчестные? Чувства. Средина и бездарность -- подла. Верхушка -- злодейство или благородство, или и то и другое вместе. Вот где героя романа взять. У Victor'a Hugo --enfant trouvé (подкидыш), сыщик" (см. записную тетрадь 1876--1877 гг. за май месяц). Продолжая свои размышления о возможных судьбах "подкидышей", Достоевский тогда же писал: "Поэзия иногда касается этих типов, но редко. Кстати, мне припомнился сыщик Javert из романа Victor'a Hugo "Les Misérables" -- он родился от матери с улицы, чуть ли не в укромном уголке <...> и всю жизнь ненавидел этих женщин. Он за ними присматривал как полицейский и был их тираном. Он всю жизнь обожал крепкий порядок, данный строй общества, богатство, имущество, родоначальность, собственность, и не как лакей, о, совсем нет".
Несмотря на то что психологический рисунок образов Жавера и Смердякова, их нравственная сущность и положение в обществе не имеют, казалось бы, ничего общего (ср.: Die Urgestalt, стр. 503--506), при создании незаконнорожденного, четвертого из братьев Карамазовых, у Достоевского (как об этом свидетельствует комментируемая запись) возникали ассоциации с героем Гюго. Имея в виду достоинства Жавера как совершенного художественного создания, Достоевский писал еще в 1876 г.: "Я ничего не читал глубже в этом "отрицательном" роде. Говорят о реализме в искусстве: Javert не реализм, а идеал, но ничего нет реальнее этого идеала" (записная тетрадь 1876--1877 гг. за май месяц).
Создав образ Смердякова, Достоевский выполнил намерение дать свой, русский вариант "enfant trouvé", принадлежащего к "средине и бездарности" и поэтому "подлеца".