Стр. 205--206. Сигары. "Я бросил их ~ Щекотливая женщина.-- Почти все эти записи, по определению Достоевского, имеют характер "слов, словечек и выражений" (см. стр. 203) и являются заготовками для всего романа, а не только для его первых двух книг. Так, фраза: "А Надежда Ивановна -- это исчадие ада" -- встречается, в измененном виде, в четвертой книге (глава "Надрыв в избе" -- см.: наст. изд., т. XIV, стр. 184); выражение: "Вьель филька" -- в третьей (глава "За коньячком" -- см. там же, стр. 126). Намеченная же здесь тема: "Мальчик научил булавку в хлеб. За Жучку" -- получила развитие в десятой книге, в главе "Жучка". Тезис: "Никто Евангелия не знает" -- обосновывал старец Зосима в шестой книге (см.: "О священном писании в жизни отца Зосимы").
Стр. 206. Из Евангелия: "Похвалил господин ловкого грабителя управляющего".-- См.: Евангелие от Луки, гл. 16, ст. 1--13.
Стр. 206.-- Я вас беспокою со скажите, пожалуйста? -- Текст записан на обороте конверта с адресом: "Старая Русса (Новгород). Его высокоблагородию Федору Михаиловичу Достоевскому. В случае выбытия просим вернуть в редакцию "Недели"" (почтовые штемпели: С.-Петербург <нрзб.>, Старая Русса, 18 сентября 1878).
Стр. 209. Ни один общественный союз ~ для религиозных целей.-- Цитата из статьи М. И. Горчакова "Научная постановка церковно-судного права" (см.: Сборник государственных знаний, т. II, стр. 236--237).
Стр. 211. Две вставки ~ в таком умилении? -- Беловой автограф с пометой автора для А. Г. Достоевской, которая переписывала две первые книги "Братьев Карамазовых", перед тем как они были вручены редакции "Русского вестника" (см. стр. 421). Текст вставок совпадает с окончательным (см.: наст. изд., т. XIV, стр. 40--41).
Стр. 211--212. Словечки ~ в повиновении держать".-- В. Л. Комарович относит эти записи, и в том числе наброски, связанные с "Братьями Карамазовыми", к 1876 г., на том основании, что некоторые из них нашли отражение в выпусках "Дневника писателя" за 1876 г. А. С. Долинин, не соглашаясь с версией В. Л. Комаровича, будто Достоевский "более чем за четыре года до окончания романа уже над ним работал" и что в то время только один Смердяков и был "намечен с известной отчетливостью" (Die Urgestalt, стр. 491--494), обосновал иную точку зрения. Он полагал, что записи отдельных слов и выражений, озаглавленные Достоевским "Словечки", были сделаны в разное время (см.: Д, Материалы и исследования, стр. 361--362). В настоящем издании записи эти, как и в публикации А. С. Долинина, печатаются в составе подготовительных материалов к первым двум книгам романа на следующих основаниях. Записи: Словечки ~ двух вершков с малыим" -- едины по манере начертания и сделаны одинаковыми чернилами. Они относятся к 1875 г., к периоду работы над "Подростком" и обдумывания первых выпусков "Дневника писателя" за 1876 г., что устанавливается заметками о Лизавете Смердящей в подготовительных материалах к "Подростку" (печатание которого завершилось в декабре 1875 г.) и фразой "Э-эх! да и зачем же и жить, коли не для гордости?", повторенной с незначительными изменениями в январском выпуске "Дневника писателя" за 1876 г. (гл. 1, § I). Момент же "целеустремленной фиксации" заметок, соотнесение их с замыслом "Братьев Карамазовых" Долинин относит к 1878 г. Просматривая этот листок со "Словечками" в период работы над первыми двумя книгами "Братьев Карамазовых", Достоевский пометил некоторые из них на левом поле листа тремя восклицательными знаками (см. стр. 211--212). Почти все эти записи получили отражение в законченном тексте романа, в том числе и во второй его книге. В тот же период получила новый смысл и давняя запись о Лизавете Смердящей: этим именем была названа героиня "Братьев Карамазовых" (прототипом ее послужила реальная "дурочка Аграфена", у которой был незаконнорожденный сын -- см. стр. 416). Так возник Смердяков, имя которого было записано на левом поле листа рядом с характеристикой Лизаветы Смердящей тем же цветом чернил, что и сделанные выше пометы в виде трех восклицательных знаков. Определив имя этого героя, Достоевский выбрал несколько записанных ранее выражений и рядом с ними на левом поле написал "Смердяков", обозначив тем самым, что эти фразы будет произносить именно он. В одном случае фамилия "Смердяков" была записана поперек трех восклицательных знаков рядом с текстом: ""Ударил ножом",-- вскричала она и стала ловиться за нож". В другом -- реплика Смердякова "Нет-с, женщину я бы стал в повиновении держать" была сочинена уже в период работы над первыми книгами "Братьев Карамазовых" в 1878 г., о чем свидетельствует графический характер этой заметки: фамилия "Смердяков" и его реплика записаны в одну строку и теми же чернилами, которыми имя Смердякова выписывалось выше, рядом с более ранними заметками.
Стр. 211.-- Они сходят с крыльца, а мы ~ по окаянной шее.-- Эти записи, отмеченные тремя восклицательными знаками, нашли отражение во второй книге романа, в главе "Приехали в монастырь". Федор Павлович говорит там, что предшественник Зосимы, старец Варсонофий, "... изящности-то, говорят, не любил, вскакивал и бил палкой даже дамский пол" (наст. изд., т. XIV, стр. 35).
Стр. 211.-- В этой речи ~ de noblesse).-- Во второй книге, в главе "Скандал", эти выражения повторяет Федор Павлович (см.: там же, стр. 82).
Стр. 212. Смердяков. "Ударил ножом ~ за нож.-- В романе эта реплика Смердякова соответствия не имеет. По содержанию она связана с темами рассказов Макара Долгорукова о Лизавете Смердящей в подготовительных набросках к "Подростку", не получивших развития в дефинитивном тексте романа.
Стр. 212. Смердяков. Лизавета ~ с малыим)".-- Так характеризуют Лизавету Смердящую "богомольные старушки" (см.: наст. изд., т. XIV, стр. 90), затем эту характеристику обсуждает Смердяков (см.: там же, стр. 204.