Драматические фантазии Кукольника, изобилующие внешними эффектами, ходульные и претенциозные, с точки зрения Достоевского, были справедливо осмеяны. В критических замечаниях о романе Э. Золя "Чрево Парижа" (см. стр. 238--239) Достоевский по поводу героя Золя -- художника Клода -- вспоминает драмы Кукольника: "Живописец Клод. Это не человек. Этот вечный восторг смешон. Это восторженные фигуры Кукольника в его драмах, как Доминикино, цаца, ляля. Только те говорили о Рафаэле, а эти о капусте". В "Кроткой" Достоевский совершает своеобразный и смелый "перевод" некоторых "глупых" мотивов "ложных мелодрам" Кукольника на трагически-искренний язык монологиста повести, снимая налет искусственности и фальши. Об отношении Достоевского к Кукольнику также см.: наст. изд., т. XVIII, стр. 273.
Стр. 330. Портрет папы, в Эрмитаже. -- В "просветительскую" часть системы ростовщика, судя по этой записи, помимо походов в театр и приобщения к шедеврам мировой литературы уходило и знакомство с живописью. Трудно сказать определенно, какой именно портрет папы имел в виду Достоевский. В Эрмитаже их было два: этюд к портрету папы Иннокентия X (1644--1655) иснанского живописца Веласкеса (Velasquez, 1589--1660) и портрет папы Климента IX (1667--1669) итальянского художника Карло Маратта (Maratta, 1625--1713).
ДЕКАБРЬ
Стр. 37. Как раз несколько дней спустя после приговора над несчастной беременной Корниловой ~ преступница-убийца, Кирилова. -- Двадцатисемилетняя кронштадтская мещанка Анна Кирилова, бывшая около полутора лет на содержании у директора Сампсоньевского машинно-вагонного завода, инженера-технолога Семена Францевича Малевского, которому было около тридцати лет, убила его сонного утром 2 августа 1876 г. двумя выстрелами из револьвера в голову. (ПГ, 1876, 3 августа, No 150; Г, 1876, 3 августа, No 213; СПбВед, 1876, 5 августа, No 214). Дело слушалось 2 ноября 1876 г. в первом отделении С.-Петербургского окружного суда. Подсудимая объяснила, что она очень любила Малевского. Поздно вечером 1 августа, придя к нему на квартиру, она застала у него в спальне женщину, но не ушла, как требовал Малевский, а сидела под дверью. В это время ей попался на глаза револьвер, и она сделала из него несколько выстрелов, "сама не зная куда и зачем". После ухода женщины Малевский объявил ей о разрыве отношений и отобрал револьвер, посмеявшись над нею, что она стреляла, ни в кого не целясь. Тем не менее она провела у него ночь, а наутро, проснувшись и одевшись, подошла взглянуть на спящего Малевского. Тут ее внезапно поразила мысль, что ей нужно будет уйти навсегда; не помня себя, она взяла револьвер и выстрелила Малевскому в голову. Далее в отчете говорилось: "Подсудимая--молодая, симпатичная девушка, с очень приятным добродушным личиком, на котором выражается большое внутреннее страдание, одета весьма прилично и скромно, во время привода присяжных к присяге плакала.
После кратковременного совещания, г-да присяжные вынесли оправдательный приговор, причем зала заседания, переполненная публикою, разразилась громкими рукоплесканиями. Г-н председательствующий сделал публике внушение и приказал судебному приставу очистить залу заседания от публики. Подсудимая, при объявлении ей приговора, упала на скамью подсудимых в истерическом припадке; многие из публики прослезились" ( ПГ, 1876, 3 ноября, No 216; ср.: НВр, 1876, 5 ноября, No 248; Г, 1876, 7 ноября, No 308).
Стр. 38. Как раз случилось одно весьма благоприятное обстоятельство, доставившее мне скорую возможность посетить Корнилову и с ней познакомиться. -- Чиновник департамента Министерства юстиции К. И. Маслянников, прочитав октябрьский номер "Дневника писателя", проникся сочувствием к Корниловой и послал Достоевскому письмо (31 октября 1876 г.), в котором просил его повидаться с осужденной и убедить ее подать прошение о помиловании или смягчении участи (Письма читателей, с. 193--194). Следуя совету Маслянникова, Достоевский немедленно по получении письма отправился к прокурору Петербургской судебной палаты Э. Я. Фуксу и обратился к нему с просьбой разрешить свидание с Корниловой. Назавтра было получено разрешение на несколько свиданий, а на следующий день Достоевский был у Корниловой. О своих хлопотах и посещении осужденной он подробно рассказал Маслянникову в письме от 5 ноября 1876 г. Настоящая главка "Дневника писателя" многими деталями и в ряде мест почти теми же словами повторяет это письмо. К. И. Маслянников впоследствии написал воспоминания об участии Достоевского в деле Корниловой ("Эпизод из жизни Достоевского. (Материал для биографии)". -- НВр, 1882, 13 октября, No 2830; включено в кн.: Биография, стр. 102--109 раздела Приложения).
Стр. 38....гораздо моложе, чем я предполагал о нем, служит черпальщиком в экспедиции заготовления государственных бумаг... -- В записной тетради Достоевский определил возраст С. К. Корнилова как приблизительно 30 лет (см. выше, стр. 314). Черпальщик -- рабочий, вычерпывающий из чанов бумажную массу. Экспедиция заготовления государственных бумаг -- находившееся в ведении Министерства финансов предприятие, на котором изготавливалась бумага для денежных знаков, гербовых и почтовых марок.
Стр. 39. ... заплакала, вспомнив об одном показании ~ никогда не говорила. -- Показания давал пристав участка, куда явилась Корнилова, совершив преступление. В отчете о судебном заседании по этому поводу говорилось: "Пристав Нольде-Старченко показал, что, придя к нему объявить о своем преступлении, подсудимая говорила, что с полгода собирается убить ребенка, недели две уже как принималась привести свое намерение в исполнение, но все не удавалось" (Г, 1876. 18 октября, No 288).
Во втором письме к К. Н. Маслянникову (21 ноября 1876 г.) Достоевский писал: "Она горько заплакала, припоминая показание тюремного пристава против нее в том, что будто она с самого начала своего брака возненавидела и мужа и падчерицу: "Неправда это, никогда я этого не могла ему сказать"".
Стр. 39--40. Я еще накануне посещения узнал ~ ей сообщил. -- Защитником Корниловой был присяжный поверенный Вильгельм Иосифович (Осипович) Люстих (Люстbг) (1844--1915). Познакомившись с ним в хлопотах по этому процессу, Достоевский в ноябре 1878 г. поручил ему вести дело, связанное с очередными спорами вокруг наследства тетки Достоевского А. Ф. Куманиной (ЛН, т. 86, стр. 466--468). Ср. наст. изд., т. XXII, стр. 349.