Во фрагменте, не вошедшем в текст январского выпуска, Достоевский характеризует балаганные представления петрушечников как "бессмертную народную комедию". И тут же у него возникает проект переработки этой комедии, родственный замыслу "Дневника писателя", -- проект насытить ее острозлободневным содержанием: "Но можно бы и смыслу придать: сохранить бы всё, как есть, но кое-что и вставить в разговоры, например, Пульчинелл с Петрушкой. Тррахнул банк в Москве, полетели вагоны с рекрутами, и вот Пульчпнель вне себя:
-- Так все 117 убиты?
-- Нет, всего только двое..." (и т. д. -- см. стр. 181).
Еще в пору писания и печатания "Подростка" Достоевский собирался ответить своим критикам (см. т. XVI, стр. 329--330; т. XVII, стр. 326). В декабре 1875 г., когда готовился январский вынуск "Дневника", закончилось печатание "Подростка". И снова Достоевский вернулся к мысли разъяснить читателям некоторые стороны характера главного героя, его проекта стать "Ротшильдом". В черновом автографе главки "Будущий роман. Опять случайное семейство" есть такое разъяснение (см. ЧА, варианты к стр. 8, строки 7--8, а). Взамен него Достоевский позднее писал: "Я <...> взял не серединную, а уединенную душу. Не знаю, понятно ли вышло. Иные, кажется, поняли. Но главный, будущий роман мой будет гораздо яснее, полнее и непосредственнее, как говорили у нас при Белинском. Кому же не запрещено надеяться" (там же, строки 7--8, б).
Среди подготовительных набросков к январскому выпуску "Дневника" примечательны два листа, озаглавленные "Сюжеты для романов" (см. стр. 146). Здесь -- и начало связного текста главы, и подготовительные наброски к ней.
Достоевский пишет, что хотел бы изобразить героя "твердого, из русских", "истинно прекрасных" людей, часто не понятых "срединой", принимаемых за чудаков. Таковы не только Колумб, Галилей (и, в другой связи, Фребель и Песталоцци), но и Ф. П. Гааз ("генерал Гас"), педагоги Исаков и Цейдлер ("Цербет"), безвестный чиновник, воспитывающий подкидышей, студент-педагог (см. стр. 146). Достоевский говорит о необходимости выработки национальной системы воспитания, противопоставляя ее бюрократическому чиновничьему подходу к делу ("Порешили циркулярами. Циркулярами порешать легко", стр. 148). Намечаются сюжеты о мальчиках в различного рода учебных заведениях (гимназия, военная школа), о страданиях воспитанников, попытках бегства и т. п. Возникают ассоциации с детскими образами Диккенса (Оливер Твист, Давид Копперфильд), Льва Толстого (см. там же). Подобные темы присутствовали уже в творчестве Достоевского 1840--1860-х гг. Живо занимали они писателя и в пору работы над "Дневником-писателя", а также над "Братьями Карамазовыми" (ср. наст. изд., т. XV, стр. 199).
В подготовительных материалах к "Сюжетам для романов" намечены и другие образы (возможно, центры неоформившихся сюжетов): высокомерного чиновника-генерала, боящегося уронить свое генеральское достоинство, циничного подростка-"отрицателя", испуганного возможностью стать смешным в глазах общества и сваливающего все на среду ("заеден средой"), и др. (см. стр. 146, 149).
Обдумывая главку "Сюжеты для романов", Достоевский опирался не только на педагогические статьи других журналов (он мог, в частности, знать статью Л. Толстого "О народном образовании", напечатанную в "Отечественных записках" в 1874 г. и упоминаемую в черновых набросках к "Братьям Карамазовым" как уже ранее ему известную), материалы, публиковавшиеся в "Гражданине" в 1873 г., собственные свои статьи из "Дневника писателя" за 1873 г. (см. ниже), а также на некоторые главы седьмой части "Былого и дум" Герцена, напечатанной в 1870 г. Так, говоря о "мелких отрицателях", он перекликается с Герценом, характеризующим представителей молодой эмиграции в "Былом и думах" как "угловатых и шершавых представителей "нового поколения", которых можно назвать Собакевичами и Ноздревыми нигилизма" (Герцен, т. XI, стр. 350. См. также ниже, стр. 394).
Замысел Достоевского был им оставлен. Отдельные же проблемы, связанные с образами детей и вопросами воспитания, нашли отражение как в "Дневнике писателя" за 1876 г., так и позднее, в "Дневнике писателя" 1877 г. (ср. в последнем главу "Именинник" январского выпуска или главу первую июльско-августовского выпуска) и в романе "Братья Карамазовы".
В черновых рукописях к майскому выпуску "Дневника" также содержатся отброшенные в ходе работы фрагменты.