Вот свидетельство его о цензурной истории "Дневника": "Главное управление по делам печати, разрешая Федору Михайловичу издание "Дневника писателя", предлагало ему выпускать "Дневник" без предварительной цензуры, под установленной законом ответственностию его как редактора, и притом в виде особого для него исключения на льготных условиях, а именно -- без обычного залога, обеспечивающего ответственность, по Федор Михайлович отказался от этого, не находя для себя ничего заманчивого в том, чтобы "Дневник" его выходил без предварительной цензуры; он дорожил тем относительным покоем, на пользование которым он мог вполне рассчитывать при отсутствии, в цензурном отношении, ответственности <...> Объясняя мне свое нежелание выходить "без предварительной цензуры", Федор Михайлович сказал, между прочим, что, выходя без цензора, надо самому быть цензором для того, чтобы цензурно выйти, а он по опыту знает, как трудно быть цензором собственных произведений" (Достоевский в воспоминаниях, т. II, стр. 237-238).
Приведенное свидетельство Александрова до сих пор не вызывало сомнений у исследователей "Дневника". Тем не менее рассказ его не может считаться вполне аутентичным. Из материалов цензурного дела об издании "Гражданина" следует скорее другой вывод: выпуск "Дневника" с предварительным цензурованием его материалов был вначале предложен Главным управлением по делам печати; впоследствии же, когда Главное управление печати сочло возможным в 1877 г. по ходатайству писателя отказаться от предварительной цензуры, Достоевский нашел установившийся порядок издания для себя более удобным, менее дорогостоящим и трудоемким, так как издание "Дневника" без предварительной цензуры увеличило бы ответственность издателя, привело бы к дополнительным волнениям и материальным издержкам, а также помешало регулярному своевременному появлению книжек "Дневника" в начале месяца, чем Достоевский особенно дорожил.
Другую причину, побуждавшую Достоевского настаивать на предварительном цензуровании "Дневника", мы узнаем из письма М. А. Александрова к В. Ф. Пуцыковичу от 30 июня 1877 г. Александров сообщает здесь Пуцыковичу, что при отсутствии предварительной цензуры уже отпечатанный номер "Дневника" должен был бы, согласно тогдашним правилам, пролежать восемь дней в цензуре, из-за чего он не мог бы выйти и поступить в продажу в начале месяца. Этой проволочки "никак" не желал Достоевский (ЛН, т. 86, стр. 456).
Цензором "Дневника" С.-Петербургским цензурным комитетом был назначен Н. А. Ратынский, приступивший 20 января 1876 г. к исполнению своих обязанностей. {См. о Ратынском, истории его взаимоотношений с Достоевским и о цензурной истории "Дневника" в 1876--1877 гг. статью: И. Л. Волгин. Достоевский и царская цензура (к истории издания "Дневника писателя"). -- РЛ, 1970, No 4, стр. 106-120.
}
Воспоминания Александрова о Ратынском и его отношениях с Достоевским имеют противоречивый характер: "...цензор Николай Антонович Ратынский, цензуровавший "Дневник", -- пишет Александров, -- почти все время его издания, говаривал Федору Михайловичу в шутку, что он не цензурует его, а только поправляет слог. Это значило, что иногда, вместо того, чтобы вымарывать что-либо неудобное просто цензорскою властью, он заменял одно слово другим и тем смягчал выражение фразы" (Достоевский в воспоминаниях, т. II, стр. 237).
Но далее Александров сообщает: "...Федору Михайловичу, как автору, доводилось, хотя и редко, испытывать неприятности по поводу более или менее крупных авторских помарок. Бывало и так, что цензором запрещалась целая статья, и тогда начинались для Федора Михайловича хлопоты отстаивания запрещенной статьи: он ездил к цензору, в цензурный комитет, к председателю главного управления по делам печати -- разъяснял, доказывал... В большинстве случаев хлопоты эти увенчивались успехом, в противном же случае приходилось уменьшать объем номера..." (там же, стр. 238).
Дошедшие до нас письма Ратынского к Достоевскому свидетельствуют о неприятном, мелочном и педантичном характере Ратынского, не говоря уже о его умственной ординарности и заурядных чиновничье-консервативных убеждениях. Из столкновений между ним и Достоевским наиболее острым было столкновение из-за сдвоенного июльско-августовского выпуска "Дневника" летом 1876 г.
В письме к Л. X. Симоновой-Хохряковой от начала сентября 1876 г. Достоевский сообщил, что из июльско-августовского выпуска "Дневника писателя" "цензура выбросила печатный лист в самые последние дни".
Первый сигнал о вторжении цензора в текст этого выпуска поступил к Достоевскому от Александрова 20--22 августа 1876 г.