Смерть Ж. Санд, значение ее и других великих западноевропейских писателей для русского общества. Роль Ж. Санд и утопического социализма в умственном развитии Достоевского и других мыслящих русских людей 40-х гг., оценка творчества французской писательницы, идеалов ее героев и героинь. Восточный вопрос, отношения России и Запада. Освободительная борьба сербов и черногорцев против турецкого ига и отношение к ней русского общества. Выступление в поддержку русской женской молодежи, отправляющейся в Сербию в качестве сестер милосердия, и за введение в России высшего образования для женщин (июнь).
Личные впечатления от поездки для лечения летом 1876 г. на курорт Эмс в Германии. Характеристика различных разрядов представителей культурного русского общества за границей. Воспоминания о дрезденских впечатлениях периода франко-прусской войны и вопрос об усилении милитаризма в бисмарковской Германии. Возможность и перспективы русско-турецкой войны, ее значение для будущих судеб России, судеб южного славянства и Западной Европы. Полемика с мнением историка Т. Н. Грановского, высказанным в 1855 г. по поводу Восточного вопроса и целей Крымской войны. Испорченный офранцуженный русский язык представителей высшего общества в России как исторический продукт их оторванности от народа. Разговор с Парадоксалистом об обезземеливании пролетариата во Франции. Связь между складом общественной жизни в целом и решением человечеством земельного вопроса. "...Сад, под золотым солнцем и виноградниками", принадлежащий всем сообща и каждому, как символ грядущей счастливой жизни людей на Земле (июль--август).
Случай из флорентийской жизни Достоевского 1869 г.: тарантул, забравшийся в его комнату. Восточный вопрос и вызванная им полемика в дипломатических кругах: недоверие европейских великих держав к политике русского самодержавия. Различные проекты политического решения Восточного вопроса и будущего устройства балканских славян; история Казанского царства и описание взятия Казани в "Истории государства Российского" Карамзина как исторический урок. Отношение русского народа и образованных классов к освободительному движению балканских славян; полемика о нем с "Вестником Европы" (сентябрь).
Судебный процесс крестьянки Корниловой, выбросившей из окна свою падчерицу. Отношение "нигилистки" 1860-х гг. к Теккерею как иллюстрация упрощенного, прямолинейного отношения к фактам: мнимая простота и действительная сложность вплоть до "фантастичности" большинства явлений жизни. Превосходство в этом смысле действительности над искусством и необходимость для художника глаза, способного постичь жизненные явления но всей их реальной сложности. Распространение самоубийств в современном обществе; различные случаи самоубийства как характерное выражение особенностей жизни и общественных настроений разных его слоев. Самоубийства эмигрантки (дочери Герцена) и бедной петербургской девушки-швеи, выбросившейся из окна с образом в руках. Философский монолог самоубийцы "Приговор" (предваряющий главу "Бунт" в "Братьях Карамазовых"). Новый фазис развития Восточного вопроса; оценка личности и действий генерала Черняева, а также русского добровольческого движения на Балканах в 1876 г. Необходимость для народа и общества "лучших людей", способных им нравственно руководить, особенно в связи с ростом также и в России власти капитала и усилением влияния "золотого мешка" (октябрь).
"Фантастический", по авторскому определению, рассказ "Кроткая" (навеянный упомянутой в прошлом заметкой о швее, выбросившейся из окна с образом) с предваряющим его предисловием, где декларирована суть писательского метода и сформулированы принципы эстетики Достоевского (ноябрь).
Рассказ о посещениях Достоевским в тюрьме осужденной Корниловой и кассация приговора по ее делу. Полемика по поводу главы "Приговор" и разъяснение ее философского смысла: индифферентизм, потеря веры в смысл личного и общественного бытия как нравственная болезнь образованного русского общества 70-х годов и особенно его молодого поколения. Случай из жизни девочки, показывающий возросшую сложность психологии ребенка, необходимость чуткого подхода родителей и педагогов к детям. Итоги "Дневника" 1876 г.: идея "пашен национальной духовной самостоятельности" как его руководящая нить; разъяснение позиции автора в вопросах о национально-освободительной борьбе балканских славян и о будущих судьбах славянства. Полемика с противниками движения в пользу поддержки Россией борьбы южных славян за освобождение (декабрь).
Эта суммарная характеристика главных тем, освещаемых в отдельных выпусках "Дневника", дает, разумеется, лишь наиболее общее, неполное представление об их содержании. Развиваясь свободно, мысль автора "Дневника" обогащается в своем развитии неожиданными ассоциациями, втягивая в себя в процессе своего движения самые разнородные явления и факты. Анализ основных внешнеполитических и военных событий года (Восточный вопрос, освободительная борьба южных славян, русское добровольческое движение, политическая жизнь Франции, Германии, Италии, Испании) спаян в "Дневнике" воедино с анализом взаимоотношений на Западе и в России верхов и низов, замечаниями об истории развития аграрных отношений и земельной собственности, эволюции земледелия, промышленности, торговли, религиозных институтов и идей, искусства и литературы, с размышлениями над положением различных общественных слоев и классов, их идеалами и настроениями. Такие несходные между собою явления общественной и культурной жизни 1870-х гг., как усиление власти золотого мешка, обезлесение России, увлечение образованного общества спиритизмом, {О позиции автора "Дневника" в полемике, вызванной увлечением русского общества спиритизмом, см. статью: И. Л. Волгин, В. Л. Рабинович. Достоевский и Менделеев: антиспиритический диалог. -- Вопросы философии, 1971, No 11, стр. 103--115.} волна самоубийств среди молодежи, рассматриваются как грозные симптомы общего социального неблагополучия. Аналогичное по смыслу обобщенное культурно-психологическое истолкование получают и разбираемые на страницах "Дневника" судебные процессы, {Вопросам суда и адвокатуры в "Дневнике писателя" посвящены статьи: В. Гольдинер. 1) Проблема правосудия в творчестве Достоевского. -- Советская юстиция, 1961, No 22, стр. 16--18; 2) Достоевский и Щедрин об адвокатуре (по материалам дела Кроненберга. -- Там же, No 1, стр. 19--21; Г. К. Щенников. Проблема правосудия в публицистике Достоевского 70-х годов. -- В кн.: Русская литература 1870--1890 годов. Сб. 4. Свердловск, 1971 (Уральск. гос. унт-т им. А. М. Горького, Учен. зап. No 121, сер. филол., вып. 19), стр. 3--23.} и факты текущей газетной хроники, и события личной жизни автора, и его воспоминания об увиденном и пережитом в прошлые годы. Одни и те же темы -- о нищих детях в Петербурге, о русском народе, об упадке семьи и о превращении ее в "случайное семейство", об эпидемии самоубийств, их социальных и культурно-исторических причинах -- освещаются параллельно и в публицистике Достоевского, и в художественных произведениях, включенных в состав "Дневника писателя" ("Мальчик у Христа на елке", "Мужик Марей", "Кроткая" и др.). Причем если в названных художественных произведениях более или менее отчетливо ощутимы публицистическая тенденция, присутствие личности автора, выражение его симпатий и антипатий, то в публицистике "Дневника" постоянно дает о себе знать художественное начало, мысль писателя развивается здесь не столько по законам отвлеченной логики, сколько по законам искусства; общие, "глобальные" по своему смыслу размышления нерасторжимо сцепляются воедино с личной биографией и впечатлениями бытия самого автора, диалогами, живыми зарисовками сцен русской и западноевропейской действительности.
Начиная с апрельского выпуска "Дневника", Достоевский, следуя примеру Герцена, все чаще прибегает в нем к диалогическому построению: форма диалога автора с его собеседником -- Парадоксалистом позволяет романисту представить сложную диалектику жизненных явлений, свойственную им реальную противоречивость в форме резкого столкновения и борьбы мнений. При этом Парадоксалисту Достоевский поручает роль то иронического, провоцирующего на спор разрушителя сложившихся традиционных взглядов и предрассудков, обнаруживающего их относительность в условиях дворян-ско-буржуазного общества (Апрель. Глава вторая. § II "Парадоксалист"), то авторского двойника, вдохновенно излагающего его самые заветные убеждения (Июль и август. Глава третья. § IV "Земля и дети"). {Напомним, что термином "парадоксалист" Достоевский воспользовался уже раньше для характеристики героя "Записок из подполья" (наст. изд., т. V, стр. 179). О диалогической форме в "Дневнике писателя" см.: В. Виноградов. О художественной прозе. М.--Л., 1930, стр. 145--176.}
6
Формулируя во вводной главке первого выпуска "Дневника" 1876 г. свою общественную позицию, Достоевский указал, что считает себя из всех представителей тогдашней русской прессы "всех либеральнее", так как ни на чем не желает успокоиваться (стр. 7). И далее автор "Дневника" пишет, что представление о возможности наступления на земле "золотого века", о чем мечтали соииатисты-утописты 40-х годов, отнюдь не пустая мечта. Современные люди носят "золотой век" "в кармане", стоит каждому из них по-настоящему захотеть его, деятельно способствовать его осуществлению -- и отвлеченная идея "золотого века" может уже сегодня стать самой доподлинной реальностью. В третьей главе январского выпуска "Дневника" писатель провозглашает тот основной символ веры, в служении которому он видит общий смысл всей своей литературной и публицистической деятельности: "Я никогда не мог понять мысли, что лишь одна десятая доля людей должна получать высшее развитие, а остальные девять десятых должны лишь послужить к тому материалом и средством, а сами оставаться во мраке. Я не хочу мыслить и жить иначе, как с верой, что все наши девяносто миллионов русских (или там сколько их тогда народится) будут все, когда-нибудь, образованы, очеловечены и счастливы. Я знаю и верую твердо, что всеобщее просвещение никому у нас повредить не может. Верую даже, что царство мысли и света способно водвориться у нас, в нашей России, еще скорее, может быть, чем где бы то ни было, ибо у нас и теперь никто не захочет стать за идею о необходимости озверения одной части людей для благосостояния другой части, изображающей собою цивилизацию, как это везде во всей Европе" (стр. 31). Постоянное недовольство существующим и рожденное им беспокойство, искренний и глубокий демократизм, неизменное сочувствие народу и вера в то, что с его светлым "ликом и образом" (стр. 119) связано великое будущее России, убеждение в превосходстве народа над господствующими классами, а его нравственных начал -- над культурными идеалами дворянства, пламенное неприятие буржуазной цивилизации во всех ее общественных, государственных, бытовых и идеологических проявлениях пронизывают весь "Дневник писателя".