Автор "Дневника" отказывается от прежнего скептико-нигилистического отношения к передовой мыслящей русской молодежи и ее устремлениям, выраженного в "Идиоте" и "Бесах". "Юношество наше ищет подвигов и жертв, -- заявляет он теперь. -- Современный юноша, о котором так много говорят в разном смысле, часто обожает самый простодушный парадокс и жертвует для него всем на свете, судьбою и жизнью; но ведь всё это единственно потому, что считает свой парадокс за истину <...> парадоксы исчезнут, но зато не исчезнет в нем чистота сердца, жажда жертв и подвигов, которая в нем так светится теперь -- а вот это-то и всего лучше" (стр. 41--42). Приведенные слова, как и многие другие места "Дневника" за 1876 г., непосредственно подготовляют те новые акценты в изображении русской молодежи, ее общественных и нравственных исканий, которые ощутимы в "Братьях Карамазовых" и речи о Пушкине.
Достоевский остается в "Дневнике писателя", как и во всем своем творчестве, защитником "униженных и оскорбленных", гневным обличителем дворянского и буржуазного уклада жизни. С первых до последних страниц "Дневник" проникнут глубокой тревогой автора за судьбу современного ему общества, согрет горячей любовью ко всем несчастным и угнетенным, выражает восхищение и преклонение Достоевского перед нравственной красотой и величием духа русского крестьянина и вообще простого человека. Подлинно плебейской ненавистью к крепостничеству проникнут рассказ писателя о фельдъегере, бьющем по голове ямщика. В рассказе "Мужик Марей" Достоевский воздвиг своеобразный величественный памятник русскому крестьянину -- не только неутомимому труженику, но и своему защитнику и нравственному воспитателю с детства. В полемике с В. Г. Авсеенко писатель декларирует свое глубокое убеждение в превосходстве в современной ему России "низов" над "верхами".
"Дневник писателя" исполнен страстной ненависти к торжеству "золотого мешка", стремления к осуществлению мира свободы и социальной справедливости не на небесах, а на земле. В некрологе Ж. Санд Достоевский с большим сочувствием вспоминает о благородном воздействии на него и все его поколение в молодые годы идей тогдашнего утопического социализма, оставивших навсегда свой неизгладимый след в его сознании. А в июльско-августовском номере "Дневника" он горячо и взволнованно рисует картину осуществленной на земле грядущей "мировой гармонии", символом ее в глазах Достоевского становится город-Сад, где навсегда уничтожено противоречие между цивилизацией и природой, а земля стала общечеловеческим достоянием (не случайно эти страницы "Дневника" вызвали, как мы знаем теперь, особую тревогу цензора Ратынского).
В "Дневнике писателя" получили выражение страстный патриотизм Достоевского, его кровная любовь к родной стране и народу, к его прошлому и настоящему, горячая вера писателя в великое будущее России. Достоевский исполнен жажды полной перемены всех сложившихся веками на Западе социальных, политических и нравственных отношений -- и он верит, что Россия призвана сказать всему человечеству новое слово, указать ему путь к подлинному освобождению, к решению всех мучительных "мировых вопросов" и "мировых противоречий".
Напряженный интеллектуализм, восприятие любого явления прошлого и настоящего -- будь это политические события, литературные образы, столбцы газетной хроники, мелкие повседневные факты личной жизни самого автора -- в широком, глобальном, культурно-историческом контексте и сегодня поражают в "Дневнике".
Достоевский обвиняет богатые, имущие классы не только в несправедливости существующих форм общественной жизни, но и в том, что они хищнически уничтожают природу, безлесят Россию, губят и коверкают жизнь и души "детей", то есть будущего поколения. Анализируя уголовные процессы 1870-х гг., пореформенный русский суд и адвокатуру, писатель блестяще вскрывает формальный характер буржуазного правосудия, его безразличие к человеку.
Большой проницательностью отмечены и многие страницы "Дневника", посвященные внешнеполитическим вопросам 1870-х гг. Достоевский выступал на страницах "Дневника" решительным противником милитаризма бисмарковской Германской империи, он обличал папский Рим, последовательно и стойко защищал национально-освободительную борьбу балканских славян против турецкого ига, призывая русское общество к сочувствию угнетенным славянам, к активной поддержке славянского освободительного движения. Анализируя историю Франции со времен Великой французской буржуазной революции XVIII в. до эпохи третьей республики, Достоевский сумел с большой зоркостью угадать обусловленность политической эволюции французского общества в это время историей земельной собственности и вообще экономических, имущественных отношений.
Достоевский утверждал в "Дневнике" эстетику русского реализма, он страстно защищал мысль о том, что единственным источником подлинного искусства является реальная жизнь, которая благодаря своей бесконечной, диалектической сложности и многообразию превосходит богатством любую даже самую изощренную и богатую фантазию. В полемике с Авсеенко Достоевский резко противопоставил великосветским писателям и романистам типа Авсеенко ту большую русскую литературу, которая со времен Пушкина и Гоголя шла по пути реализма, защищая при этом интересы русского "большинства". Помещенные в "Дневнике" художественные произведения -- рассказы "Мальчик у Христа на елке", "Мужик Марей", "Столетняя", "Кроткая", художественно-психологический анализ судебных процессов 70-х гг. явились новым шагом на пути разработки Достоевским принципов "реализма, доходящего до фантастического", -- реализма, сочетающего монументальность художественных обобщений, глубину и точность социального видения мира с особой внутренней напряженностью и повышенным вниманием художника к анализу "тайн души человеческой". {О художественных текстах, включенных в "Дневник писателя", см.: В. А. Туниманов. Художественные произведения в "Дневнике писателя" Ф. М. Достоевского. Автореф. канд. дисс. Л., 1966 (Ленингр. гос. ун-т им. А. А. Жданова).}
Но в "Дневнике писателя" получили ярчайшее отражение и все слабые, реакционные стороны мировоззрения Достоевского.
Обличая русскую аристократию и поместное дворянство, гневно изображая процесс превращения в пореформенные годы русского купца в биржевика и хищника-спекулянта новой, европейской складки, констатируя расслоение пореформенной деревни, бесправной и отданной на разграбление не только помещику, но и кабатчику, и кулаку, Достоевский в то же время резко выступал в "Дневнике" против развития России по "западному" (в его понимании -- революционному) пути, настаивал на возможности для пореформенной России, в отличие от стран Западной Европы, разрешить раздирающие ее социальные противоречия и антагонизмы без ломки исторически сложившейся государственной системы, мирным, а не революционным путем.