Стр. 18. Семья -- это группа мальчиков ~ как, кажется, хороши бы и воздух и содержание детей! -- Рассказывая о колонии, Достоевский опирается на собственные впечатления от ее посещения и на факты, которые он узнал из беседы с официальными лицами, а также почерпнул из отчета, напечатанного в "Голосе".
"Семейная" организация колонии была введена по образцу уже существовавших на Западе аналогичных учреждений. Она была подробно описана позднее в статье директора колонии П. А. Ровннского (см. ниже) "С.-Петербургская земледельческая колония" ("Журнал гражданского и уголовного права", 1877, No 4, стр. 151--226; No 5, стр. 59--94; No 6, стр. 63--130). На 1 января 1876 г. в колонии находилось 52 воспитанника ("Голос" сообщал, что "число воспитанников <...> простиралось лишь до 48, хотя и положено иметь их 70"). Бюджет колонии складывался из ассигнований, поступавших от различных официальных учреждений, членских взносов "Общества" и пожертвований. Последние составляли до 50% и более общей суммы. В 1875 г. на содержание одного воспитанника было затрачено 406 руб., а в 1876 г. -- 350 руб. (Кистяковский, стр. 127--128). И хотя общие расходы за первые пять лет (1871--1875 гг.) составили 161 955 руб. (там же, стр. 114), они были явно недостаточны, учитывая огромные затраты на освоение территории. Впоследствии указывалось, что "колония иногда прямо нищенствовала" ("Земледельческая колония малолетних преступников в С.-Петербурге". -- "Нива", 1906, No 42, стр. 667). "Голос" писал, что "состояние здоровья <воспитанников> было очень неудовлетворительное". О большом числе больных в 1875 г. говорилось и в отчете врача колонии с указанием таких причин, как плохое отопление и неудовлетворительная вентиляция помещений, некрашеные полы, легко впитывавшие влагу, и др. (Отчет за 1875 г., стр. 89--92). Если в 1875 г. врач все же называл условия местности удовлетворительными, то в 1877 г. в своей статье П. А. Ровинский писал о том, что сырая, болотистая местность служила причиной большого числа простудных заболеваний.
Павел Аполлонович Ровинский (1831--1916) -- этнограф, славяновед, путешественник, публицист. Ровинский был активным членом общества "Земля и воля", поддерживал связи с польскими повстанцами (1863), предпринял неудачную попытку освободить Н. Г. Чернышевского из ссылки (1870). Директором колонии был в 1875--1877 гг. В 1874 г. Ровинский написал статью "По поводу чтений О. Миллера", в которой, как он писал в письме к А. А. Краевскому от 28 марта того же года, обращалось внимание "на ту реальную, имеющую практическое значение сторону сочинений Достоевского, которая лучше всего выражается в "Записках из Мертвого дома" и которая профессором совершенно игнорирована". Статья была послана в газету "Голос", но не напечатана (ЛН, т. 86, стр. 436--437). Ряд статьей Ровннского, написанных по материалам его путешествий по Монголии и Сербии, был напечатан в первой половине 70-х гг. в "Вестнике Европы".
Стр. 19.... из бывшего отделения малолетних преступников еще в Литовском замке, теперь там уничтоженного. -- Отделение малолетних преступников, существовавшее в Литовском тюремном замке в Петербурге с 1871 г., было в декабре 1875 г. преобразовано в самостоятельное исправительное учреждение. До этой реорганизации оно практически ничем не отличалось от обыкновенной уголовной тюрьмы; малолетние преступники свободно общались со взрослыми, учеба и воспитательная работа не были налажены, среди подростков процветали порочные привычки (Кистяковский, стр. 134--135). В отчете П. А. Ровинского отмечалось, что дурная привычка, о которой говорит Достоевский, "становится слабее с тех пор, как стали поступать мальчики прямо с воли, а не из Литовского замка" (Отчет за 1875 г., стр. 78).
Достоевский еще в 1874 г. намеревался посетить отделение малолетних преступников в Литовском замке, находившееся в здании у Крюкова канала, где ранее располагался Литовский армейский полк. 7 мая 1874 г. он получил от А. Ф. Кони приглашение поехать на следующий день с ним в тюрьму; ответное письмо Достоевского неизвестно (Гроссман, Жизнь и труды, стр. 226; Кони, т. VIII, стр. 38). См. запись в тетради 1874--1875 гг. (наст. изд., т. XXI, стр. 272, 526; ср. также: т. XVII, стр. 266--267).
Стр. 20.... цифра, однако, не маленькая). -- К концу 1875 г. рецидивисты составляли 18% от общего числа (45) выпущенных из колонии (Отчет за 1875 г., стр. 47), а впоследствии и больше (25.5%). Цитируя эти слова Достоевского и полемизируя с ним и другими лицами, придерживавшимися аналогичного мнения, П. А. Ровинский на основании сравнения с деятельностью подобных учреждений в странах Западной Европы утверждал, что "результаты, данные петербургскою колонпею с первого же раза, слишком хороши" (П. А. Ровинский. С.-Петербургская земледельческая колония. -- "Журнал гражданского и уголовного права", 1877, No 5, стр. 93).
Стр. 20. Прежде паспорты, выдаваемые от колонии, им очень вредили. -- Удостоверение, которое получал воспитанник при выходе из колонии, было действительно лишь краткий срок и не давало практически возможности приписаться к определенному сословию, получить проппску и поступить на постоянную работу. Неустроенность в жизни вследствие этих факторов П. А. Ровпнский называл одной из основных причин возникновения рецидивов среди бывших воспитанников колонии. Администрация колонии старалась исправить это положение, договариваясь с различными местными управами о выдаче удостоверений от их имени, по часто наталкивалась на бюрократические рогатки (Отчет за 1875 г., стр. 39--42).
Стр. 20. Петропавловка. -- Называвшийся так в обиходе (по аналогии с тюрьмой, находившейся в Петропавловской крепости в Петербурге), этот карцер официально именовался "отделенный домик" (Отчет за 1875 г., стр. 63, 75). Стр. 21. Кстати, вверну сюда одно странное нотабене ~ вешаются или застреливаются". -- Отмена телесных наказаний предусматривалась "Проектом устава общеобразовательных учебных заведений" (1862); розги объявлялись самым дурным средством воспитания. В окончательный текст "Устава гимназий и прогимназий ведомства Министерства просвещения", принятый 19 ноября 1864 г., соответствующая статья не вошла; § 64 этого устава определял, что "правила о взысканиях с учеников гимназий и прогимназий составляются местными педагогическими советами" (Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе, т. 39, отд. 2. 1864. СПб., 1867, стр. 173). В ходе осуществления школьной реформы 1864 г. телесные наказания повсеместно вышли из употребления, однако рецидивы жестокого обращения с учащимися все же время от времени случались. Так, летом 1875 г. состоялся суд над смотрителем училища при Троицко-Сергиевской лавре иеромонахом Гавриилом, который до смерти засек десятилетнего ученика; истязатель был оправдан, что вызвало возмущение в печати.
Вопрос об отмене телесных наказаний был в свое время предметом острых разногласий между передовой частью общества и консервативно настроенными людьми и вызвал резкую полемику в печати. Отзвуки этой полвхмики не прекращались и в последующие годы, и одним из них было мнение, приводимое Достоевским. Это мнение он, согласно записи в черновой тетради (наст. изд., т. XXIV), услышал 19 января 1876 г. от Василия Васильевича Григорьева (1816--1881), востоковеда, профессора С.-Петербургского университета, монархиста-консерватора по убеждениям, бывшего редактора газеты "Правительственный вестник" (1869--1870), начальника Главного управления по делам печати (1874--1880). Еще в период работы над "Бесами" некоторое влияние на Достоевского имела статья В. В. Григорьева о Т. Н. Грановском (см. наст. изд., т. XII, стр. 276--277, 279). 16 февраля 1872 г. писатель лично познакомился с В. В. Григорьевым (ЛН, т. 86, стр. 418) и, по воспоминаниям А. Г. Достоевской, "с особенным удовольствием беседовал" с ним (Достоевская, А. Г., Воспоминания у стр. 219; ср. письмо Достоевского к М. И. Владиславлеву от 6 ноября 1872 г.). Через В. В. Григорьева проходили и находили у него поддержку прошения Достоевского о разрешении издавать "Дневник писателя" и позднее об освобождении от предварительной цензуры (И. Л. Волгин. Достоевский и царская цензура. К истории издания "Дневника писателя". -- РЛ, 1970, No 4, стр. 106--108, 117--118). С В. В. Григорьевым Достоевский предполагал в ходе издания "Дневника писателя" обсудить вопросы "о провинциальной печати и об наших восточных окраинах" (наст. изд., т. XXIV). Беседы с В. В. Григорьевым оказали, очевидно, влияние на главы "Дневника", посвященные Восточному вопросу и Т. Н. Грановскому (Д, Письма, т. III, стр. 298).
Замечание В. В. Григорьева, приведенное Достоевским, вызвало ряд полемических реплик. Г. К. Градовский в своем "Листке" отнес этот абзац к числу "совершенно излишних мест" в "Дневнике писателя" и привел стихотворный отклик на него, присланный в редакцию "Голоса". Это стихотворение, переведенное в 1862 г. из польского букваря, напечатанное в газете "День", а оттуда перепечатанное в журнале "Время" (1862, No 4, отд. III, стр. 53), кончалось словами: