П. Д. Боборыкин ("Воскресный фельетон". -- СПбВед, 1876, 1 февраля, No 32) возмущался тем, что Спасович, по его мнению, отрицал "печальную суть" проступка Кроненберга, признав его отцовский гнев справедливым и не усмотрев в наказании, которому подверглась девочка, мучительного истязания. "Петербургская газета" в статье "Дело г-на Кроненберга и его защитник" (1876, 25 января, No 17) резко порицала Спасовича за то, что, будучи назначенным защищать подсудимого, он счел себя обязанным "кривить душою и торжественно выдавать за истину то, что есть вопиющая ложь и чему он сам не может верить". Газета приходила к выводу, что институт адвокатуры нуждается в преобразовании. Позднее в "Петербургской газете" были напечатаны под псевдонимом "Об. Др." сатирическое стихотворение Д. Д. Минаева "Адвокатская логика. (Подражание г-ну Спасовичу)" (1876, 4 февраля, No 24) и его же эпиграмма "В суде" (1876, 5 февраля, No 25).
Достоевский цитирует речь Спасовича по тексту газеты "Голос", 1876, 29 января, No 29.
Стр. 50--51. Помню, какое первое впечатление произвел на меня номер "Голоса", в котором я прочел начало дела со Я был в негодовании на суд, на присяжных, на адвоката. -- В этом отрывке рассказывается о событиях 24 января 1876 г. В этот день "Голос" (No 24) в разделе "Судебная хроника" известил о начавшемся накануне процессе Кроненберга и напечатал лишь изложение обвинительного акта. Лицом, к которому отправился Достоевский, был, очевидно, А. С. Суворин (см. запись в черновой тетради, наст. изд., т. XXIV: "О том, что ходил к Суворину"), хотя А. Г. Достоевская указывает (по-видимому, ошибочно), что писатель ходил к А. Ф. Кони (Гроссман, Семинарий, стр. 63). Процесс закончился, как и предполагал Достоевский, поздно вечером 24 января, а сообщение об оправдательном приговоре было напечатано на следующий день (Г, 1876, 25 января, No 25).
Стр. 51. Теперь возьмите еще черту ~ Что-то уж прикоснулось к ней теперь, на этом суде, гадкое, нехорошее, навеки и оставило след, со "Ты еще ребенком в уголовном суде фигурировала". (Ср. стр. 71: К чему брызнуло на нее столько грязи и оставило след свой навеки?) -- Достоевский развивает мысль, высказанную ему К. П. Победоносцевым. См. в черновой тетради: "Мысль Поб<е>д<о>н<осцева>: осрамлена навек" (наст. изд., т. XXIV).
О характере допроса девочки на суде может дать представление, например , следующий отрывок из стенографического отчета:
"Председатель: Больше вы ничего не можете сказать?
Свидетельница: Могу говорить еще о пороках своих.
Председатель: Что желаете, то н скажите.
Свидетельница: Я была грязная, потом воровала вещи и меня наказывали" (Г, 1876, 25 января, No 25).
О пороках девочки очень откровенно и беспощадно говорила в своих показаниях на суде врач Н. П. Суслова-Эрисмап, которую Достоевский знал лично. Весь этот эпизод произвел на Достоевского большое впечатление, и он предполагал воспользоваться им для романа "Отцы и дети" (наст. изд., т. XVII, стр. 7, 434). Об Н. П. Сусловой см.: наст. изд., т. XVII, стр. 403-- 404.