Отчет, как и указывал Достоевский, не успокоил спорящих. Почти немедленно А. Н. Аксаков, А. М. Бутлеров, Н. П. Вагнер выступили с заявлениями, повторявшими обвинение в предубежденном отношении комиссии к спиритизму, и опубликовали протокол якобы успешного сеанса, проведенного с применением приборов в отсутствие членов комиссии ( Г, 1876, 29 марта, No 89; 12 апреля, No 101). Появились сообщения о намерении создать новую комиссию из членов одного из медицинских обществ (БВ, 1876, 31 марта, No 89; НВр, 1876, 11 апреля, No 41). "Новое время" не напечатало отчета комиссии. В последней части статьи "Ни взад -- ни вперед" Боборыкин писал, что выводы комиссии не представляются убедительными, так как изловить медиумов ей не удалось, а многих явлений она вообще не наблюдала; в отчете, указывал он, нет результатов фактических исследований, а заключение сводится к общим рассуждениям. "Отечественные записки", считавшие спиритизм шарлатанством и приветствовавшие комиссию, когда она начинала работу (ОЗ, 1876, No 1, отд. II, Современное обозрение, стр. 117--126), остались также не удовлетворенными ее исследованиями и выводами, указав, что "в общем, они абсолютно верны, по все это -- не более, как общие места, в которых пет никакого определенного, прочно обоснованного содержания" (ОЗ, 1876, No 4, отд. II, Современное обозрение, стр. 260).
Стр. 101. Рядом с рассказами о нескольких несчастных молодых людях, "идущих в народа... -- В сентябре 1875 г. Достоевский обратил внимание на "двуличную", по его определению, статью публициста "Голоса" Е. Л. Маркова "Упразднители современного общества", посвященную "хождению в народ) молодежи (см. наст. изд., т. XXI, стр. 265). Эта тема затрагивалась также в одном из писем, полученных Достоевским в апреле 1876 г.; это письмо значится отдельным пунктом в первоначальном плане майского выпуска "Дневника писателя" (см. наст. изд., т. XXIV).
Стр. 101. ... в котором они ухитрились разглядеть лишь право на бесчестье. -- См. наст. изд., т. XII, стр. 304. Ср. т. XIII, стр. 454; т. XVI, стр. 15, 16, 276.
Стр. 101. И чего тогда не говорилось ~ честная идея попала на улицу. -- В близких выражениях эту мысль Достоевский неоднократно высказывал в разных произведениях. См. наст. изд., т. XII, стр. 285.
Стр. 102. О Юрие Самарине. -- Самарин Юрий Федорович (1819--1876) -- славянофил, публицист, общественный деятель, принимавший активное участие в разработке и проведении крестьянской реформы. После его смерти, последовавшей 19 марта 1876 г., в прессе было опубликовано большое число статей и заметок, посвященных его памяти. Достоевский пересказывает заметку, напечатанную в "Новом времени" (1876, 23 марта, No 24) в отделе "Листок".
Васильчиков Виктор Илларионович (1820--1878), князь -- участник Кавказской (1842--1844) и Крымской (1853--1856) войн, генерал-адъютант, управляющий военным министерством (1858--1860), автор работ по сельскому хозяйству, в том числе статьи "Чернозем и его будущность" (ОЗ, 1876, No 2).
Стр. 103. В мартовском No "Русского вестника" сего года помещена на меня "критика", г-на А., т. е. г-на Авсеенко. -- А <В. Г. Авсеенко>. Опять о народности и о культурных типах. Рассказы Андрея Печерского (П. И. Мельникова). Москва, 1876. -- PB, 1876, т. 122, No 3, стр. 362--387. Авсеенко Василий Григорьевич (1842--1913) -- писатель-беллетрист и критик. В указанной статье, как и в упоминаемом далее романе "Млечный путь", В. Г. Авсеенко принял участие в полемике о роли дворянства в общественной жизни пореформенной России. Полемика приобрела особую остроту после царского рескрипта от 25 декабря 1873 г., содержавшего призыв дворянству "стать на страже народной школы", возглавив дело народного образования; в этом часть дворянства усмотрела шаг к восстановлению своих сословных привилегий и "начало обновлению полного учреждения о дворянстве" (см. подробно: наст. изд., т. XVII, стр. 262--264,401--402; А. С. Долинин. В творческой лаборатории Достоевского. Л., 1947, стр. 115--119). Выражая взгляды консервативно-дворянской партии, Авсеенко признавал дворянство ведущей общественной силой, носителем национальной культуры и руководителем невежественного, по его убеждению, народа, не приученного к самостоятельной общественной жизни. "До сих пор дворянство наиболее образованное у нас сословие, в нем сосредоточена вся приобретенная нашею страной европейская культура", -- писал он в статье "Опять о народности и о культурных типах" (стр. 364). В выступлениях печати против сословных притязаний дворянства он усматривал "вышучивание культуры", и его отталкивала "старая песня о том, что спасение придет к нам из народа" (там же). В этом "крике" он видел "сознание полной умственной и нравственной беспомощности, к которому инстинктивно пришла известная часть интеллигенции". "Разочаровавшись в старых идеалах, -- писал он, -- и не умея создать взамен их что-либо, но чувствуя потребность хоть до чего-нибудь договориться и указать на какой-нибудь выход из своего бестолкового кружения, журналистика ткнула пальцем в народ" (стр. 365). С этих позиций Авсеенко резко критиковал рассуждения Достоевского о народе в февральском выпуске "Дневника писателя" за 1876 г.
Стр. 103. ... народ должен просветиться от нас, культурных людей, и усвоить нашу мысль и наш образ. -- В указанной статье Авсеенко говорилось: "Пора, кажется, убедиться, что перед новыми потребностями, созданными реформами последнего времени, народ наш находится в состоянии беспомощности. Образованное сословие обязано прийти на выручку этой беспомощности, и, вместо того чтобы ждать от народа "мысли и образа", должно само дать ему и мысль, и образ" (PB, 1876, No 3, стр. 386). Это был ответ на слова Достоевского из февральского выпуска "Дневника писателя" о том, что "...мы должны преклониться перед народом и ждать от него всего, и мысли и образа" (см. выше, стр. 45).
Стр. 103. "На его плечах ~ живую струю нашей литературы..." -- Слова в скобках -- разъяснительная вставка Достоевского.
После слов "живую струю нашей литературы" в статье следует: "хотя, повторяем, эта литература в своих лучших представителях вовсе не стремилась "идти за народом", а только всасывала в себя его здоровые соки, вместе с более острыми соками европейской цивилизации" (PB, 1876, No 3, стр. 370). Цитата взята из той части статьи, в которой Авсеенко полемизировал с утверждением Достоевского в февральском выпуске "Дневника писателя", что "за литературой нашей именно та заслуга, что она, почти вся целиком, в лучших представителях своих и прежде всей нашей интеллигенции, заметьте себе это, преклонилась перед правдой народной, признала идеалы народные за действительно прекрасные" (см. выше, стр. 44). Авсеенко придерживался точки зрения, согласно которой "ни Пушкин, ни Лермонтов, ни Гоголь не преклонялись перед народом, а только любили народ и понимали то, что в нем есть прекрасного" (PB, 1876, No 3, стр. 366). Основной задачей русской литературы, считал Авсеенко, было "усвоение идеалов западноевропейских, идеалов общих, идей цивилизации, права, законности, гуманности", и "только в интересе этих идей литература и занималась народом". Она ставила себе целью приобщить русский народ к "европейским формам гражданственности", а для этого "должна была уяснить обществу все прекрасное заключающееся в народе и свидетельствующее о том, что он достоин свободы" (там же, стр. 306--307).