Хотя язык, например, остался бы его. Одним словом, завоевание Константинополя теперь было бы более гибельно, чем полезно. Это, впрочем, вопрос: отделился ли бы великорус? Великорус может согласиться лишь на первенство, но греки как теперь немцы. Немцы нам вреда не сделали, а греки-то бы сделали.
И тогда (в Константинополе) уже не великорус будет первенствовать и вести, а дело православия, ибо славян, греков и великорусов могла бы связать в целом лишь весьма сильная идея, а только православие нет. И великорус, может быть, обособился бы, отъединился.
Невозможно, чтоб императоры русские там не оставались (я говорю лишь о самом дальнейшем будущем). Уже по тому одному, что тогда они перестали бы быть императорами русскими прежде всего, а были бы, так сказать, императорами народов православных, императорами всего православия, что, впрочем, в сущности не противоречило бы основной русской идее, ибо эта идея есть идея Московского царства. Как из лесного желудя { Вместо: из лесного желудя -- не зачеркнутый вариант: из зернышка дуба.} выходит дуб (идея, не отвергнутая и Петром). И хорошо, что резко Россия не высказалась про герцеговинцев, нечего предупреждать дела раньше.
<Июль-август, гл. IV. § I>
Хочу, чтоб и вы не имели права требовать от меня стыда, { Было: претендовать на мой стыд и} глупых слез и раскаяния. Я хочу, чтоб вы сознались в том, что не имеете права этого требовать.
-- Что дурного в поступке вашем. Знайте, милостивый государь, что вы имеете право на всё плевать и всё презирать и даже делать всё, что вам вздумается, но до известной черты, до тех пор, пока поступок ваш не вредит ближнему. Вот где нравственное основание поступков человеческих!
-- Вредит ближнему? А почему бы мне не вредить ближнему?
-- Но это порочно, {порочно вписано. } безнравственно.
-- Нравственность { Было: О, нравственность} -- вещь относительная, я уже вам сказал, {я уже вам сказал вписано. } и ни на чем даже не основанная. К тому же везде различная, кто только умеет всмотреться: а уж про различие в веках и временах и говорить нечего. Опять-таки всё это потому, что тут старый обычай, закон -- и более вы ничего не сумеете сказать. С законом мы кончили: вы меня упекли, а потом я вас упеку -- вот результат закона. Но все-таки почему безнравственно и порочно? Я хочу, чтоб вы сознались. { Вместо: упеку ~ сознались. -- было: упеку. Но почему безнравственно?} Не сами ли вы, то есть вся ваша мудрость, ваша наука, ваши философы, давно уже согласились махнуть рукой на предрассудки и { Далее было: даже} то, что прежде считалось любовью, добродетелью, считается { Далее было: тем} теперь повсеместно у людей передовых и ученых за тот же самый эгоизм. Благодеяние ближнему {ближнему вписано. } я делаю для себя же, для собственной выгоды и для собственного удовольствия и не иначе, и это все знают теперь, все, кто мыслят и трезво смотрят на вещи. {и это все ~ на вещи, вписано. } Если же опять вопрос о выгоде, то опять-таки повторяю: оставьте меня самого быть судьей моих выгод.
-- Но ведь соглашаетесь же вы, по крайней мере, что во вреде ближнему ваша собственная невыгода и первый же страдаете вы! Вспомните слова одного английского государственного человека, сказавшего о преступнике: "Преступник это прежде всего нерасчетливый человек",-- и, уж разумеется, в этом великая истина! Милостивый государь! Поверьте, что поступки ваши должны именно иметь Далее было начато: Делайте все не} Иначе общество же и восстанет на вас. Вас один, а их миллионы, и если б все пошли { Было: шли [од<ин>]} друг против друга -- то вечная война и все поели бы друг друга! Напротив, ассоциация, разумное определение взаимных выгод, "всякий для всех и все для каждого". A chacun selon sa capacité, a chaque capacité <...> {Каждому по способностям... (франц.). }