-- Так, так я бы всё это мог опровергнуть, но пусть, по-вашему, это так, ну и что же из того? В общем вы верны, а в частном я могу проскочить. Повторяю: я сам судья моих выгод. К тому же это мой характер и если тут риск, то риск веселит меня. Иначе жить скучно. Да и что делать на свете, как не рисковать. {Иначе ~ рисковать, вписано. На полях: Такой пробный и не определившийся еще трус} Вы говорите, что я всем поврежу и все меня возненавидят и изгонят из общества? А хитрость: я всех надую, прикинусь общественником, святым, а сам свое про себя сделаю потихоньку. Сам сделаю и вас же и обвиню: скажу, это не я сделал, а вы сделали.
-- А высший идеал? А нравственность? Нравственность?
-- Да ведь с нравственностью мы покончили, ведь вы же мне ее уступили. Ведь мы реалисты. {Ведь мы реалисты, вписано. } Нравственность ведь тот же эгоизм, то же чувство самосохранения, значит, опять-таки только одна моя выгода. А о моей выгоде позвольте мне самому беспокоиться.
-- Да ведь нравственность не рассуждение, не выгода, это скорее чувство, чувство неизвестное, почти инстинктивное, но природное: венец его, последнее слово этого чувства, этого влечения человечества, непрерывающегося в нем с начала веков, есть уже объявленная, открытая уже нам формула. Именно что верх счастья <?> есть жертва за ближнего, то положение жизни.
-- Вы хотите, чтоб я положил жизнь и был счастлив...
-- Ничего, ничего, идеал, а не реализм всегда управлял человечеством. Идеал в том, что я положу жизнь и все наконец просветятся, догадаются, почувствуют, что выше нет счастья как это, и сами положат жизнь за меня. Тогда жизнь обратится в рай, люди будут обниматься и целоваться, всякий будет работать один для другого, разбитые силы усилятся во многие миллионы раз, жизнь увеличится каждым мгновеньем счастья, слава и подвиг личности будут вознаграждаться не утолением тщеславия, а восторгом благодарной любви и тогда -- кому тогда ваш социализм, ваши формулы, ваши искания? Если я люблю всех и каждого и всякий всех то же самое, то мы поневоле все тотчас найдем как нам жить. Вот у Zola разговор Либертиста тем драгоценнее, что это разговор массы, пример, как она поняла и приняла учение: 10 лет коварной диктатуры, посмотрите на брак, esclave {раб (франц.). } и Христос...
-- Я вас слушал, но наш век есть век реализма, а не идеалов.
-- Идеалы всегда управляли.
NB. Он ведь со мной согласен. Это он только так спорит. {Это он только так спорит, вписано. } Его историю рассказать. Путешествие (больно бил Семена).
Но перед историей (вкратце) отзыв "От<ечественных> з<аписок>" и "Биржевшх ведомостей^.