О Жор<ж> Занд и проч.
Затем вдруг история -- затем Эмс.
Турция -- Европа, победа. О Герц<ене>.
Апо<ллон> Гри<горьев>.
<Сентябрь> гл. II, § 1>
... как и самый образованный человек. Всех немедленно единит прекрасное и великодушное чувство бескорыстной и великодушной {и великодушной вписано. } помощи распинаемым на кресте своим братьям; но Европа не верит этому, не верит ни благородству России, ни ее бескорыстию. {бескорыстию вписано. } В Европе укушенные, в Европе тайна. Тут главное, с этим Восточным вопросом всегда усиливается { Вместо: с этим Восточным ~ усиливается -- было: в этом Восточном вопросе всегда наступает} в Европе какая-то неизвестность, которая мешает всякому ясному взгляду, всякому точному разрешению. Эта неизвестность, эта загадка, эта тайна есть, конечно, опять-таки {опять-таки вписано } Россия, с которою живет Европа { Было: она} уже двести лет как будто и считая ее своею, европейскою, но про себя, однако, всегда косясь на нее как на роковую загадку, бог знает, откуда явившуюся и {бог знает, откуда явившуюся и вписано. } которую надо, однако же, разрешить во что бы ни стало, и вот каждый раз с Восточным вопросом эта загадка, эта неизвестность усиливаются до болезни, { Далее было: Разрешить загадку надо неминуемо} а между тем ничего не разрешается: кто же и что же это, наконец, такое и когда мы это наконец узнаем? Кто они, эти русские? Азияты, татаре? хорошо кабы так, по крайней мере, дело бы было ясно. Но нет, про себя мы должны сознаться, что нет. Неужто и в самом деле это что-то новое с попытками новой, особенной какой-то и на нас непохожей цивилизации? Так что же хочет сказать эта цивилизация? {кто же и что же ~ цивилизация? вписано. } Кончают тем, что разрешают по-своему, на свой аршин, "Орда, {Орда вписано. } захват, дескать, завоевание, бесчестность, коварство, { Далее начато: готовят} будущее истребление цивилизации, татаре".
И однако же, даже самая ненависть к России не в силах соединить вполне укушенных: с Восточным вопросом вся Европа, { Было: все народы Европы} из целого немедленно раздробляется на свои личные отдельно-национальные {отдельно-национальные вписано. } эгоизмы. { Над строкой начато: Всё идет из ложной идеи, что кто-то хочет что-то захватить, заграбить: так вот бы и мне.} Всякому хочется что-то получить, так что всякий раз с появлением этого рокового вопроса разбаливаются и начинают нарывать {нарывать вписано. } тоже и все остальные застарелые политические распри и боли Европы. А потому всем естественно хочется затушить вопрос, а Россию, если можно, заговорить, заколдовать, запугать.
<Сентябрь, гл. II, § II>
Как отнесется к ним общество, само правительство, думаю, отнесется к ним как к государственным изменникам и, уж конечно, сумеет их остановить вовремя. Это ясно как день. Во-вторых: если война еще не будет объявлена, а турки начнут резать славян, которым все русские равно сочувствуют, то в случае, если начались бы { Было: начнутся} пожертвования, деньгами или людьми, русских мусульман в пользу турок -- неужели { Было: то неужели} вы думаете, что кто-нибудь из русских { Далее было: И в таком случае} мог бы отнестись к такому факту без особенного чувства и без негодования? По-вашему, вся беда в вероисповедном характере пожертвований, то есть если уж русский стал помогать славянину как единоверцу, то как же может он, не нарушая гражданской равноправности и справедливости, запретить таков же пожертвование и русскому татарину в пользу единоверца своего, турка? Напротив, очень может и имеет на то самое полное право. { Вместо: Напротив, очень ~ полное право. -- было: Но тут решительно смешиваются два дела в одно.} Ведь если я, русский, пожертвую в пользу славянина, воюющего с турком, хотя бы даже и из единоверия, то ведь победы ему желаю над турком вовсе не потому, что тот мусульманин, а потому лишь, что тот режет славянина. { Далее было: а. и режет-то он его именно за то, что тот, будучи христианином, райей, осмеливается домогаться с ним равноправия? Как же в таком случае избежать вопроса вероисповедности? б. начато: тогда как татарин} С другой стороны, если б турок воевал не с нами или не с славянами, которых мы считаем всё равно как за самих себя, а повел бы войну с кем угодно: или политическую в Европе, или какую-нибудь даже религиозную, ну, например, с Персией, или { Далее было: просто} междуусобную с Египтом или с кем бы там ни было, а наши татаре, пожалев турку, стали бы сбирать для него пожертвования и именно из мусульманства, из-за веры, из-за того, что султан есть калиф, -- то вряд ли кто из русских вознегодовал на них в таком случае: какое нам дело до их мусульманства? Русскому слишком понятно, что одноверец может пожелать помочь другому своему одноверцу. Но когда турок воюет уже с русскими, а татарин начнет помогать ему, даст деньги или сам пойдет в его ряды, то ведь тогда уже совсем другой случай: { Было: вопрос} он сам нарушает свою гражданскую равноправность со мною и идет в ряды моих врагов. Я могу скорбеть всем сердцем о том, что он на это решился, но тем не менее никакое либеральное дилекатничанье не заставит меня переносить его удары молча: он мой враг и политический неприятель, и сам первый восстал на меня, тогда как я не думал восставать на него вовсе, { Далее было начато: Сверх того, если я и} потому что мусульманства его я ничем не трогал. Да, наконец, и в том даже случае, когда уже я буду принужден воевать с ним, то вовсе не потому, что он мусульманин, а потому, что он сам пошел на меня. Точь-в-точь и в настоящем случае, на который вы указываете. Войны, положим, у нас еще нет, но если все русские, возмущенные страданиями славян, превосходящими всякое воображение, шлют деньги и сами рвутся в ряды славян и льют за них кровь, еще до объявления войны всей Россией, то татары, сбирающие в то же время деньги и идущие к туркам, чтоб воевать против русских, -- станут тотчас же нашими врагами, и, что важнее всего, сами первые захотят того. Скажут, пожалуй, что это мы-то их и побудили пойти войной, потому что если мы себя считаем вправе, как русские, помогать славянину, как единоверцу, то и татарину должны были позволить помогать турке как единоверцу. Нет, вовсе не так и вовсе не должны: потому что, помогая славянину против турок, мы не становимся врагами татарина и не идем на него войной, а татарин, помогая турке, разрывает с Россией, становится изменником России и идет прямо на нее войной. Кроме того, помогая славянину, { Вместо: помогая турке ~ славянину -- было: помогая турке, становится прямо против нас и идет именно на нас войной. Кроме того, помогая славянину, я вовсе не трогал ни татарина, ни его мусульманства.} я не только не нападаю на веру татарина, по мне и до мусульманства-то турки нет дела, оставайся он мусульманином сколько хочет, лишь бы только моего единоверца не трогал. Скажут опять так: "Если ты помогаешь единоверцу против турок, то уж тем самым и идешь против русского татарина и против веры его, потому что, видите ли, у него шариат, а султан -- калиф всех мусульман. Но в таком случае зачинщик религиозной войны уже татарин, а не я". { Вместо: Но в таком ~ а не я". -- было начато: Но в таком случае, во-первых, уж то, что я не затеваю религиозной войны}