Стр. 116. ... сократили времена и сроки... -- См. выше, примеч. к стр. 84.
Стр. 117. Мне дорого, очень дорого, что он "печальник народного горя"... -- В газетных отчетах о похоронах Некрасова говорится о венках, которые несли почитатели поэта. Достоевский вспоминает одну из надписей на этих венках: "Впереди процессии шли певчие, за ними несли громадные лавровые венки с различными надписями из мелких цветов: "От русских женщин", "Певцу народных страданий", "Бессмертному певцу народа", "Слава печальнику горя народного", "Некрасову -- студенты"" (Г, 1877, 31 декабря (12 января), No 321). Ср. также примеч. к стр. 112.
Стр. 117. ... несмотря на все противоположные влияния и даже на собственные убеждения свои... -- Об этом см. ниже, примеч. к стр. 118.
Стр. 117. ... преклонялся перед народной правдой всем существом своим, о чем и засвидетельствовал в своих лучших созданиях. -- Эти суждения Достоевского, как и вообще развернутая им в "Дневнике" концепция народности творчества Некрасова, частично восходят к "почвенническим" тезисам А. Григорьева в статье критика "Стихотворения Н. Некрасова", опубликованной в журнале "Время" (1862, No 7, стр. 1--46): "Глубокая любовь к почве звучит в произведениях Некрасова,-- писал, в частности, критик,-- и поэт сам искренно сознает эту любовь <...> Одинаково любит он эту почву и тогда, когда говорит о пей с искренним лиризмом, и тогда, когда рисует мрачные или грустные картины; и мало того, что он любит: его поэзия всегда в уровень с почвою..." (А. Григорьев. Литературная критика. М., 1967, стр. 486).
Стр. 117. Лермонтов, конечно, был байронист... -- О своеобразии "байронизма" Лермонтова, его демонически "мрачной", "насмешливой" и "капризней" поэзии Достоевский более подробно писал во "Введении" к "Ряду статей о русской литературе". См. наст. изд., т. XVIII, стр. 59--60. В. В. Тимофеева (О. Починковская, 1850--1931), корректор типографии Траншеля, где печатался "Гражданин", в 1873--1874 гг. редактируемый Достоевским, вспоминает: "... он (Достоевский,-- Ред.) <...> обратился ко мне <...> и проговорил <...>
-- А как это хорошо у Лермонтова:
Уста молчат, засох мой взор.
Но подавили грудь и ум
Непроходимых мук собор
С толпой неусыпимых дум...