Стр. 146. Какие глубокие, фантастические образы в поэме "Пир во время чумы" ~ страдальческое предчувствие своего грядущего. -- "Маленькая трагедия" "Пир во время чумы" (1830) навеяна сценой из драмы английского поэта Дж. Вильсона (Wilson, 1755--1854) "Чумный город" ("The City of the Plague", 1816). Отмеченные Достоевским песни Председателя ("песня о чуме") и Мери принадлежат самому Пушкину.
Стр. 146. Однажды странствуя среди долины дикой ~ в то, во что они поверили. -- Достоевский имеет в виду стихотворение Пушкина "Странник" ("Однажды, странствуя среди долины дикой...", 1835) -- переложение отрывка из книги английского поэта и пуританского проповедника Джона Беньяна (Bunyan, 1628--1688) "Путь паломника" ("The Pilgrimg Progress from this World, to that Which is to Corne", 1678--1684. Первый русский прозаический перевод 1782 г.). В библиотеке Достоевского было это сочинение Беньяна,-- вероятно, русский перевод 1878 г. под заглавием: "Путешествие пилигрима в небесную страну и духовная война" (см.: Библиотека, стр. 127). См.: Д. Благой. Джон Беньян. Пушкин и Лев Толстой. -- В кн.: Д. Благой. От Кантемира до наших дней, т. 1. М., 1972, стр. 334--365. Достоевский читал пушкинского "Странника" в салоне Е. А. Штакеншнейдер (см. выше, стр. 422). "Ересиархом" и "сектатором" Достоевский называет Беньяна как фанатического приверженца учения пуританской церкви.
Стр. 146....религиозные же строфы из Корана или "Подражания Ко рану ~ грозная кровавая сила ее? -- Речь идет о цикле стихотворений Пушкина "Подражания Корану" (1824). Мотивы и образы "Подражаний Корану" были использованы Достоевским в романе "Преступление и наказание", "Подросток" и "Братья Карамазовы" (см. наст. изд., т. VI, стр. 212; т. VII, стр. 382; т. XIII, стр. 175; т. XV, стр. 80; т. XVII, стр. 379).
Характеризуя "Подражания Корану" как "религиозные" строфы (как и усматривая и "Страннике" отражение "религиозного мистицизма"), Достоевский переосмыслял эти произведения в духе своего мировоззрения: на самом деле Пушкина в Коране, как и в книге Беньяна, привлекали, в первую очередь, их яркая образность и поэтическое содержание, которые давали поэту широкий простор для лирико-философских и биографических ассоциаций.
Стр. 146. А вот и древний мир, вот "Египетские ночи" ~ съедающей своего самца. -- В этих словах кратно изложено те понимание поэмы о Клеопатре из повести Пушкина "Египетские ночи" (1835), которое было развито Достоевским в статье "Ответ "Русскому вестнику"" (Вр, 1861, No 3; см. наст. изд., т. XIX, стр. 133--135). Эта статья, как и две предшествовавшие ей,-- "Образцы чистосердечия" и ""Свисток" и "Русский вестник"" -- были посвящены полемике Достоевского с журналом M. H. Каткова "Русский вестник" по поводу женского опроса в связи с выступлением на литературном вечере в Перми Е. Э. Толмачевой с чтением импровизации итальянца из повести Пушкина (см. т. XIX, стр. 91--116, 119--138, 292--298, 300--309). Достоевский обращался к "Египетским ночам" и ранее -- в "Неточке Незвановой", "Преступлении и наказании" и "Идиоте" (см. наст. изд., т. II, стр. 116, 487 и 491; т. VI, стр. 216; т. VII, стр. 384; т. VIII, стр. 492; т. IX, стр. 351 и 382).
Стр. 147. В самом деле, что такое для нас петровская реформа ~ Ведь не была же она только для нас усвоением европейских костюмов ~ Петр несомненно повиновался некоторому затаенному чутью, которое влекло его, в его деле, к целям будущим...-- Ср. со статьей 1861 г. "Книжность и грамотность": "В деле Петра (мы уж об этом теперь не спорим) было много истины. Сознательно ли он угадывал общечеловеческое назначение русского племени, или бессознательно шел вперед, по одному чувству, стремившему его, но дело в том, что он шел верно" (наст. изд., т. XIX, стр. 18).
Об отношении Достоевского к петровским реформам, об эволюции взглядов писателя на Петра I и его деятельность см. наст. изд., т. XVIII, стр. 26, 35--37, 104-107, 220-221, 297-299; т. XIX, стр. 18-19; т. XX, стр. 12--15; т. XXIII, стр. 46--47. См. также: Е. И. Кийко. Белинский и Достоевский о книге Кюстина "Россия в 1839". -- Материалы и исследования, т. I, стр. 189--200; В. И. Кайгородов. Об историзме Достоевского. -- Материалы и исследования, т. IV, стр. 27--40; РЛ, 1981, No 4, стр. 41, 42.
Стр. 147. Для настоящего русского Европа и удел всего великого арийского племени со стремления нашего к воссоединению людей. Ср.: "...удел всего арийского племени есть русское дело, родное нам, прирожденное, наша сущность, наш идеал" (ЧН 2, см. стр. 214). -- Взаимоотношения России и Европы, историческое предназначение России -- вопрос, постоянно возникавший перед Достоевским в романах и письмах (ср. наст. изд., т. XIII, стр. 374-- 377; ср. письма Достоевского к А. Н. Майкову от 18 января 1856 г. и от 15 (27) мая 1869 г.),-- главнейшие темы "Дневника писателя" за предшествующие годы (см. наст. изд., т. XXII, стр. 122; т." XXIII, стр. 46--50). В "Дневнике писателя" за 1877 г. утверждалось: "Европа нам почти так же всем дорога, как Россия; в ней всё Афетово племя, а наша идея -- объединение всех наций этого племени..." (наст. изд., т. XXV, стр. 23). Так же определенно сформулировал Достоевский сходную мысль и позже -- в "Дневнике писателя" за 1881 г. ("Европа нам тоже мать, как и Россия, вторая мать наша; мы много взяли от нее, и опять возьмем, и не захотим быть перед нею неблагодарными"), напомнив о сказанном им в речи о Пушкине. О полемике Н. К. Михайловского с Достоевским по этому вопросу см. выше, стр. 488; см. также следующее примечание.
Стр. 148. Ибо, что делала Россия во все эти два века в своей политике, как не служила Европе... -- Этот тезис Достоевского вызвал возражение критиков, в частности А. Д. Градовского, который писал: "Признаемся, это "служение" вызывает в нас нерадостное чувство. Время ли Венского конгресса и вообще эпохи конгрессов может быть предметом пашей "гордости"? То ли время, когда мы, служа Меттерниху, подавляли национальное движение в Италии и Германии и косились даже на единоверных греков? И какую ненависть нажили мы в Европе именно за это "служение"!" (Г, 1880, 25 июня, No 174). См. ниже, стр. 507.
О взаимоотношениях России и Европы Достоевский писал в "Дневнике писателя" за 1876 г. (см. наст. изд., т. XXIII, стр. 46--48). Более полное завершение позиция писателя получила в "Дневнике писателя" на 1881 г. (см. наст. изд., т. XXVII).