-- Нет, -- вмешался хладнокровно другой парень. -- Я знаю, отчего эти раны: это они сами себе простреливают, чтобы уйти домой" (Гр, 1876, 8 ноября, No 38--40, стр. 941).

Стр. 42....таких несчастных детей я довольно встречал в моем детстве в разных школах... -- Первой из этих школ был, по всей вероятности, Московский частный пансион Л. И. Чермака, в который Достоевский поступил осенью 1834 г. В справочной и мемуарной литературе отмечается: "Федор Д<остоевск>ий в пансионе <...> заметив в толпе школьников новичка В. Каченовского, своего товарища по играм в саду Мариинской больницы, берет его под свою защиту" (Гроссман, Жизнь и труды, стр. 27). Второй школой юного Достоевского был приготовительный пансион капитана К. Ф. Костомарова, где он с мая 1837 г. готовился к поступлению в Инженерное училище (см. там же, стр. 29).

Стр. 42. Правда, теперь, когда уж кончилась у них война и заключен мир... -- Начав войну с Турцией 20 июня (2 июля) 1876 г., Сербия потерпела вскоре ряд поражений. Спасая ее от окончательного разгрома, Россия 19 октября 1876 г. предъявила Турции ультиматум, в котором потребовала заключения перемирия в течение ближайших сорока восьми часов. Турки согласились на двухмесячное перемирие. 17 февраля 1877 г., вновь благодаря дипломатическому давлению России, между Сербией и Турцией был заключен мир. Одна из телеграмм, опубликованных "Московскими ведомостями" (1877, 19 февраля, No 43), гласила: "Землин, 2 марта (18 февраля). Депутаты скупщины, вчера в пять часов, подписали протокол заседания, большинство вслед за сим уехало из Белграда. Основание мира status quo ante bellum. От всех других притязаний Турция отказалась".

Стр. 42--43. ... сердца высшей сербской интеллигенции далеко не всегда возвышались до страдания по родине ~ это объясняется у них слишком сильным, может быть, политическим честолюбием. -- Намек на попытки сербской правящей партии завоевать для своей страны политическое господство в ущерб другим. По этому поводу Мещерский, например, писал в очерках "На пути в Сербию и в Сербии": "Пока некультурные черногорцы храбро и твердо подняли знамя войны, во имя свободы славян -- без всякой другой задней мысли <...> сербская партия действия увлеклась <...> гораздо более честолюбивыми и себялюбивыми замыслами, занявшими место глубокого и высокого патриотического настроения" ( Гр, 1876, 1 ноября, No 36--37, стр. 912).

Стр. 43. ... Хорватовичи и Мариновичи, то есть всё равно как бы Мольтке и Бисмарки. -- В 1876 г. Георгий Хорватович (1835--1895) успешно командовал Тимокской армией. В войну 1877--1878 гг. -- генерал-майор. В 1881--1885 гг. -- посланник в Петербурге. С 1886 по 1887 г.-- военный министр Сербии. Маринович -- видный сербский государственный деятель. С конца 1873 по конец 1874 г. -- "министр-президент и министр иностранных дел" (см. статью "Сербия". -- Русский сборник, т. II, стр. 180--183). В обзоре "Иностранные события", напечатанном в журнале "Гражданин" (1876, 15 ноября, No 41--42, стр. 971), Мариновичу были посвящены такие строки, вносящие дополнительные штрихи в характеристику его как одного из сербских политиков, интригующих "против России": "Министр и президент сената Маринович 7 ноября отправился из Белграда, вместе с русским генеральным консулом Карцевым, со специальной миссией в С.-Петербург. По известиям от 10 ноября, все министры подали просьбу об отставке, которая пока не принята, -- но министры настаивают на своей просьбе. Причины этого еще неизвестны. По одним слухам, эта просьба об отставке приводится в связь с требованием будто бы генерала Черняева заседать в совете министров с правом голоса, по другим же она имеет связь с поручением, данным от сербского правительства г-ну Мариновичу".

Канцлер князь Отто фон Бисмарк (1815--1898) и начальник германского генерального штаба Гельмут фон Мольтке (1800--1891) сыграли видную роль в объединении Германии "сверху" и в войне Германии против Франции в 1870--1871 гг.

Стр. 43. Где-то я читал, что иные из этих строгих господ ~ завидев иного низшего серба, собиравшегося бежать из-под ружья, прямо отстреливали ему голову револьвером... -- Вне всякого сомнения, Достоевский прочел об этом в одном из "писем" Мещерского "На пути в Сербию и в Сербии", где есть такие строки: "Хорватович в своей армии ввел систему стреляния по убегающим: он сам, собственною рукою, убивал несколько человек из револьвера в ту самую минуту, когда происходило первое вздрагивание в рядах солдат. И вследствие этого случаи убеганья целых батальонов у Хорватовича стали немыслимы" ( Гр, 1876, 8 ноября, No 38-40, стр. 946).

Стр. 43....могли бы мы быть железными князьями!" -- Железным канцлером или железным князем называли Бисмарка, который еще в 1862 г. провозгласил доктрину внешней и внутренней политики, предусматривающую объединение Германии с помощью военной силы: "Не на либерализм Пруссии взирает Германия, а на ее мощь... Не речами, не постановлениями большинства решаются великие вопросы времени -- это было ошибкой 1848 и 1849 гг., -- а железом и кровью" (см.: Всемирная история, т. VI. М., 1959, стр. 540). Политика "железа и крови" была неприемлема для Достоевского-гуманиста. В записной тетради 1876-- 1877 гг. Достоевский утверждал: "Правило крови и железа не наше" (см. наст. изд., т. XXIV, стр. 191). В записной тетради 1875--1876 гг. есть такие строки: "... падут Бисмарки. Всё застанется врасплох. Россия. Православие <...> Ждать смирения, то есть победить зло красотою моей любви и строгого образа воздержания и управления собою" (наст. изд., т. XXIV, стр. 165).

Достоевскому было близко противопоставление бисмарковской политике "русской" точки зрения на способы достижения единства славянских народов, сформулированной в стихотворении Ф. И. Тютчева "Два единства" (впервые напечатано в журнале "Заря", 1870, No 10):

"Единство -- возвестил оракул наших дней --