Стр. 108....мне вдруг представилось одно странное соображение ~ Ощущал ли бы я за тот поступок стыд или нет? -- Почти такая же гипотеза волновала и Ставрогина: "Положим, вы жили на луне <...> вы там, положим, сделали все эти смешные пакости <...> Вы знаете наверно отсюда, что там будут смеяться и плевать на ваше имя тысячу лет, вечно, во всю лупу. Но теперь вы здесь и смотрите на луну отсюда: какое вам дело здесь до всего того, что вы там наделали и что тамошние будут плевать на вас тысячу лет, не правда ли?" (см. наст. изд., т. X, стр. 187).

Стр. 108. Сны, как известно, чрезвычайно странная вещь ~ с ним происходят во сне вещи совсем непостижимые. -- Это (и другие) рассуждение о снах во многом автобиографично (Достоевскому часто снился умерший старший брат M. M. Достоевский), и оно непосредственно развивает мысли о природе и психологии снов в "Преступлении и наказании" (см. наст. изд., т. VI, стр. 45--46) и "Идиоте" (см. наст. изд., т. VIII, стр. 377--378). Достоевский склонен был придавать некоторым собственным снам мистbко-пророческое значение (об этом подробнее см.: Б. Бурсов. Личность Достоевского. Л., 1974, стр. 397--400).

Стр. 110. "Это Сириус?" -- спросил я... -- Об этой звезде (в созвездии Большого Пса) много сообщается в книге К. Фламмариона, имевшейся в библиотеке Достоевского: "Сириус был замечен как самое блестящее светило на эфирном своде <...> самая яркая на Небе звезда, Сириус. <...> Египтяне, наблюдавшие по утрам, назвали Сириуса пламенным, потому что за его утренним появлением следовали летние жара и зной" (К. Фламмарион. История неба. СПб., 1875, стр. 107, 133, 45S; см. там же, стр. 135--137).

Стр. 112. ... Греческий архипелаг...-- Острова в Эгейском море, колыбель европейской цивилизации.

Стр. 113....я убежден, что они как бы чем-то соприкасались с небесными звездами, не мыслию только, а каким-то живым путем. -- Эти мельком высказанные "смешным человеком" идеи подробно развивает Зосима в рассуждении "О молитве, о любви и о соприкосновении мирам иным": "Многое на земле от нас скрыто, по взамен того даровано нам тайное сокровенное ощущение живей связи нашей с миром иным, с миром горним и высшим, да и корни наших мыслей и чувств не здесь, а в мирах иных. Вот почему и говорят философы, что сущности вещей нельзя постичь на земле. Бог взял семена из миров иных и посеял на сей земле и взрастил сад свой, и взошло всё, что могло взойти, но взращенное живет и живо лишь чувством соприкосновения своего таинственным мирам иным; если ослабевает или уничтожается в тебе сие чувство, то умирает и взращенное в тебе" (см. наст. изд., т. XIV, стр. 290--291). Алеше Карамазову (в главе "Кана Галилейская") дано познать "истинность" этого поучения Зосимы: "Как будто нити ото всех этих бесчисленных миров божиих сошлись разом в душе его, и она вся трепетала, "соприкасаясь мирам иным"" (там же, стр. 328; см. т. XV, стр. 569). В записной тетради 1880--1881 гг. Достоевский отмечает "упорное" и "постоянное" убеждение человечества в "соприкосновении мирам иным".

Идеи, с явной мистической окраской, о соприкосновении иным мирам имеют давнюю, античную традицию, сильно видоизмененную христианской литературой. Отражение этих идей чувствуется и в космологических концепциях Ш. Фурье, с которыми Достоевский, конечно, был хорошо знаком. Так, в трактате "Объяснение некоторых линий всеобщих судеб" Фурье утверждал, что "всё, начиная с атомов вплоть до небесных тел, образует картину свойств человеческих страстей", обещая читателям, что в будущих трудах "будет доказано при помощи законов социального движения, что ваши души обойдут эти планеты на протяжении вечности и что вечное блаженство, надежду на которое дают вам религии, будет зависеть от благосостояния других планет, где ваши души соединятся с материей после того, как проведут восемьдесят тысяч лет на планете, на которой мы обитаем <...> исчисление, которое откроет вам счастье, каким наслаждаются на других небесных телах, даст вам в то же время средства ввести на вашей планете благосостояние, весьма близкое к благосостоянию самых счастливых времен" (Фурье, т. I, стр. 136--137).

Стр. 110....но никогда я не замечал в них порывов того жестокого сладострастия ~ единственным источником почти всех грехов нашего человечества. -- Мотив сладострастия начиная с "Униженных и оскорбленных" -- один из самых устойчивых в творчестве Достоевского. "Смешной человек" говорит о сладострастии значительно резче и трагичнее, чем Дон-Кихот в своей речи об утраченном золотом веке (см. стр. 404). Мысль героя рассказа ближе к тезисам Руссо в знаменитом трактате "Рассуждение о происхождении и основании неравенства между людьми" (1754): "Среди страстей, которые волнуют сердце человека, есть одна, пылкая, неукротимая, которая делает один пол необходимым другому; страсть ужасная, презирающая все опасности, опрокидывающая все препятствия; в своем неистовстве она, кажется, способна уничтожить человеческий род, который она предназначена сохранять. Во что превратятся люди, став добычей этой необузданной и грубой страсти, не знающей ни стыда, ни удержу, и оспаривающие повседневно друг у друга предметы своей любви ценою своей крови <...> Вместе с любовью просыпается ревность; раздор торжествует, и нежнейшей из страстей приносится в жертву человеческая кровь" (Жан-Жак Руссо. Трактаты. М., "Наука", 1969, стр. 67, 77).

Стр. 114....я часто не мог смотреть, на земле нашей, на заходящее солнце без слез... -- Постоянный в творчестве Достоевского символ, неотделимый от образа золотого века (см.: С. Н. Дурылин. Об одном символе у Достоевского. -- В кн.: Достоевский. Сборник статей. M., 1928, стр. 163--199).

Стр. 115. Как скверная трихина, как атом чумы ~ безгрешную до меня землю. -- Мотив, частично восходящий к апокалиптическому сну Раскольникова в эпилоге "Преступления и наказания" (см. наст. изд., т. VI, стр. 419; т. VII, стр. 399).

Стр. 116. Но у нас есть наука, и через нее мы отыщем вновь истину... -- Ср. со словами таинственного посетителя в "Братьях Карамазовых": "Никогда люди никакою наукой и никакою выгодой не сумеют безобидно разделиться в собственности своей и в правах своих. Всё будет для каждого мало, и всё будут роптать, завидовать и истреблять друг друга" (см. наст. изд., т. XIV, стр. 275).