Стр. 9....о цензе, широко им понятом... -- Возражая против поземельного ценза, ограничивающего право людей небогатых (главным образом крестьян) "участвовать в общественных делах своей страны посредством избрания представителей или в качестве представителя", И. С. Аксаков писал в передовой "Москва. 23-го декабря": "Почему меньшинство "имущих" имеет право решать участь громадного большинства "неимущих"? Почему это громадное большинство, составляющее то органическое ядро, которое хранит в себе всемирно-историческую идею известного народа, должно быть лишено голоса в вопросах, непосредственно до него касающихся? Почему листья должны себя считать привилегированнее корней... и т. д." ( Д, 1861, No 11). В той же статье Аксаков доказывал, что одинаково вредны как высокий, так и низкий поземельный цензы, назначаемые для вступления в высшее сословие. В первом случае это привело бы, по его мнению, к созданию замкнутой привилегированной касты наподобие западноевропейской поземельной аристократии, к которой большинство народа будет испытывать "неприязненное" чувство и служить "опорою всякому враждебному для меньшинства действию". Низкий же ценз сыграл бы роль развращающей приманки, вытягивающей из народа "лучшие его соки", которые в иной среде лишатся своей "органической производительности". Низкий ценз, полагал Аксаков, мог бы создать в России "нечто вроде польской шляхты -- вредной общественной стихии, не имеющей ни той силы, какую дает аристократическое начало, ни силы, сознаваемой в себе массою простого парода, с которой разделяет шляхту ложный принцип превосходства" и т. п. Заключая свою статью славяно-фильским прогнозом идеального общественного устройства России, в котором будут мирно сосуществовать равноправные стихии личного и общинного землевладения и предостерегая от попыток искусственного создания, в том числе с помощью ценза, всякого рода привилегий и "соблазнов", Аксаков утверждал: "В зтом отношении должна быть предоставлена полнейшая свобода самой жизни; но это не свобода, если, например, для общины, для ее развития, затворив крепко все двери, вы оставите отворенною только одну -- выход из общины в сословие личных землевладельцев..."
Стр. 9. Он поднял в интересах русской народности и польский вопрос... -- В течение второй половины 1861 г. славянофильский "День" вел полемику с Чернышевским. Последний в статье "Национальная бестактность" ( С, 1861, No 7) упрекал львовскую газету "Слово" за разжигание национальной розни между русинами и поляками, вредной для обоих народов, коренные интересы которых совпадают. Чернышевский разъяснял, что определяющей особенностью общественно-политической жизни Галиции является, как и в любом другом уголке земного шара, борьба сословий, а не народностей, и что все ее население равно испытывает гнет самодержавия. Статья Чернышевского вызвала возражения В. Ламанского и П. Лавровского ( Д, 1861, NoNo 2--5), доказывавших, что и в XIX веке поляки высокомерно третируют русинов, малороссов и русских, как племена низшие по развитию, и так же, как их предки, мечтают о расширении своих границ до Днепра (включая Киев и киевскую область) и Смоленска. "Не в одних русских видах, но для блага всего славянства обязаны мы соблюдать целость и единство русской земли", -- писал В. Ламанский, делая отсюда вывод о необходимости бороться с угрозой этому единству со стороны Польши (Д, 1861, 21 октября, No 2, стр. 17).
Итоги полемики в "Дне" подвел И. С. Аксаков, высказавший ряд соображений по польскому вопросу, которые -- в той или иной мере -- были близки позиции журнала братьев Достоевских. Аксаков писал, что Россия "менее всех неправа в разделе и уничтожении Польши, но, как страна нравственная, тяжелее всех чувствует то, что было неправого в этом деле". Редактор-издатель "Дня" высказался против предоставления Польше, пока, государственной независимости. Он мотивировал это тем, что "ультра-монтанский католический фанатизм, шляхетский аристократизм и исключительная гордая национальность" неизбежно приведут, в случае ослабления сдерживающего начала в лице русского самодержавия, к новой эпохе "неправедных кровопролитий" на русской земле. Пересмотр исторически сложившихся отношений между Россией и Польшей станет, по Аксакову, возможным тогда, когда поляки обнаружат искреннее намерение "переродиться, покаяться в своих исторических заблуждениях и стать славянским мирным народом". Несмотря на сквозящее в ней недоверие к современной Польше, передовая Аксакова заканчивалась выражением надежд на будущее примирение России и Польши и призывала к всеславянскому единению. "Мы убеждены, что рано или поздно последует теснейшее и полнейшее, искреннее соединение славянской Польши с славянскою же Россией, что к тому ведет непреложный ход истории, -- но не лучше ли, ввиду такого неизбежного исторического решения, предупредить всё, что грозит нам бедой, враждой и раздором, добровольно, сознательно покаясь взаимно в исторических грехах своих, соединиться вместе братским, тесным союзом против общих врагов -- наших и всего славянства?" (Д, 1861, 18 ноября, No 6, стр. 3, 4).
Стр. 9. "Всё ложь, всё фальшь, -- говорит он в одной передовой статье своей, -- все внутреннее развитие, вся жизнь общества, как проказой, заражены ею (то есть ложью)". -- Неточная цитата из передовой статьи И. С. Аксакова "Москва. 14-го октября" (Д, 1861, 15 октября, No 1), которую Достоевский уже цитировал раньше в статье "Последние литературные явления. Газета "День"" (наст. изд., т. XIX, стр. 58--59). За ту же мысль о фальши во "всем" критиковал Аксакова Чернышевский в статье "Народная бестолковость" (С, 1861, No 10; см.: Чернышевский, т. VII, стр. 829).
Стр. 10. Назад тому два месяца мы спрашивали у "Дня": Неужели мы в полтораста лет хотя бы quasi -европейской жизни не вынесли ничего доброго, и только внутренно развратились... -- Достоевский ссылается на свою статью "Последние литературные явления. Газета "День"" (Вр, 1861, No 11--12; ср.: наст. изд., т. XIX, стр. 57--66), в которой он резко критиковал славянофилов за идеализм в понимании русской жизни и безоговорочно враждебное отношение к европейскому.
Стр. 10--11. Нам припомнилась одна тирада из передовой статьи "Дня" против некоторых увлечений ~ Если б "День" судил о вещах не по своему московскому идеальчику ~ он не напечатал бы статьи, которую мы всегда будем считать неизгладимым пятном на редакции. -- Речь идет о передовой "Москва. 28-го октября". И. С. Аксаков резко осуждал в ней "студенческие беспорядки" в Петербургском университете (осень 1861 г.). Он расценивал их как прямое порождение "ложной" образованности послепетровского периода, и высказывал по адресу учащейся молодежи обвинения, граничившие с доносом. "Общество слепо поклоняется передовым людям Европы, -- писал с раздражением Аксаков, -- молодежь отыскала еще передовейших <...> Общество заимствует у Запада моды, одежды, юбилеи, бюрократию, аристократию; молодежь -- демонстрации и демократию <...> Общество выбирает себе, например, в подражание Европе, цвет... желтый (австрийский); молодежь -- красный. Общество увлекается теорией французского консерватизма; молодежь -- теорией французского либерализма... Sapienti sat. <Для понимающего достаточно (лат.) >. -- Надеемся, что мы высказали нашу мысль по возможности ясно". Далее, обращаясь непосредственно к студентам и обзывая их "пустоцветами" и "пустозвонами", Аксаков советовал им "учиться" и не помышлять об участии в общественной жизни: "Бросьте все ваши бесполезные толки, волнения без содержания и без цели <...> Сами вы знаете, нигде, ни в каком государстве подобные явления не могут быть терпимы <...> На крестьянские сходки не допускаются крестьяне, которые еще не несут тягла. Вы также, вы еще не имеете полных прав гражданских, а следовательно, и голоса в делах общественных" (Д, 1861, 28 октября, No 3, стр. 2).
Стр. 12.... допетровская Русь и московский период только видимостью своею могут привлекать наше к себе внимание и сочувствие ~ В допетровской, московской Руси было чрезвычайно много азиатского... -- Выраженное здесь критическое отношение как к русской государственности до Петра, так и к деспотизму самого Петра созвучно оценкам Герцена, писавшего в "Былом и думах": "Монгольская сторона московского периода, исказившая славянский характер русских, фухтельное бесчеловечье, исказившее петровский период..." (Герцен, т. IX, стр. 87).
Стр. 12.... что произвело наш русский раскол? Ведь выходит, что нельзя сливать Москву с народом, нельзя московскую, допетровскую жизнь признавать за истинное, лучшее выражение жизни народной. -- Достоевский возражает против основного положения статьи "Краткий исторический очерк земских соборов", являвшейся, по существу, перепечаткой авторского вступления к первому тому Полного собрания сочинений К. С. Аксакова (М., 1861). Утверждая, что наибольшее согласие между народом и высшей властью было достигнуто в период создания и укрепления московского централизованного государства, К. С. Аксаков писал здесь: "Первый русский царь, Иоанн IV, едва венчался на царство, как созвал выборных из городов, с разных концов России, в Москву, на Красную площадь. Одно это собрание выборных с разных концов России показывает уже новую эпоху, показывает уже в России цельность и единство земское, цельность и единство государственное <...> теперь все эти области слились в одно, точно так же, как и отдельные властвования слились в одну власть; теперь в Москве встречаются друг с другом на соборе единая русская земля и единое русское государство" (Д, 1862, 6 января, No 13, стр.5). Полемизируя с братьями К. С. и И. С. Аксаковыми, Достоевский в данном случае опирается прежде всего на исторические исследования А. П. Щапова "Русский раскол старообрядства" (Казань, 1858) и "Земство и раскол (с XVIII столетия)" (ОЗ, 1861, No 12), в которых раскол рассматривался как выражение народного протеста против самодержавия. В 1862 г. Достоевский поместил во "Времени" несколько статей о расколе, написанных Щаповым, хотя и считал его "человеком без твердого направления деятельности", а потому относился к нему "осторожно" (записная книжка 1876--1877 гг. см.: Нечаева, "Время", стр. 196--199).
Стр. 12. "День" говорит, что в допетровской Руси были пороки только, а не ложь... -- Подразумеваются слова из передовой статьи И. С. Аксакова "Москва. 14-го октября": "И сколько накопили мы лжи в течение нашего полуторастолетнего разрыва с народом!.. Это не значит, чтобы до разрыва не было у нас ни зла, ни мерзостей: их было много, но то были пороки, порождения грубости и невежества. Только после разрыва заводится у нас ложь: жизнь теряет цельность, ее органическая сила убегает внутрь, в глубокий подземный слой народа, и вся поверхность земли населяется призраками и живет призрачною жизнию!" (Д, 1861, 15 октября, No 1).
Стр. 12.... бранят Петра за то, что, по выражению Аксакова, он заварил кашу слишком крутеньку... -- Приводимое выражение принадлежит не И. С. Аксакову, а А. К. Толстому, напечатавшему в газете "День" (1861, 11 ноября, No 5, стр. 3) притчу "Государь ты наш, батюшка...". Здесь говорится о том, как Петр I, заваривая "кашу" государственных реформ из "круп", добытых "за морем", помешивал ее "палкой". Достоевский намекает на пятую строфу: