2
1862--1865 гг. были периодом напряженной творческой работы Достоевского-художника. В это время заканчиваются "Записки из Мертвого дома", пишутся "Скверный анекдот", "Зимние заметки о летних впечатлениях", "Записки из подполья", "Крокодил" (см.: наст. изд., тт. IV, V). Все эти произведения появляются во "Времени" и "Эпохе". Дважды на протяжении указанного периода Достоевский возвращается к переработке "Двойника", но так и не завершает ее (см.: наст. изд., т. I, стр. 432--436, 484--485). А в 1865 г., очутившись в тисках жесточайшей нужды, Достоевский предпринимает второе (четырехтомное) издание своих сочинений, подготовка которого потребовала немало времени и труда.
В личной жизни писателя это был период двух его заграничных поездок (летом 1862 и 1863 гг.) и весьма тяжелых для него переживаний: болезнь и смерть первой его жены М. Д. Исаевой (Констан), увлечение А. П. Сусловой и разрыв с ней, запрещение "Времени" в мае 1863 г. и, наконец, смерть любимого старшего брата -- M. M. Достоевского, после которой он принял на себя заботу о его семействе и долговые обязательства, единолично пытаясь продолжать издание начатого ими совместно журнала "Эпоха". Крах последнего весной 1865 г. окончательно подрывает материальное положение писателя. Лишь предпринятые им отчаянные меры борьбы с надвигающейся нищетой дают в конце концов Достоевскому возможность в июле выехать за границу, чтобы на время скрыться от требований кредиторов и сохранить условия, необходимые для творческого труда.
Длительные отлучки из Петербурга во время заграничных поездок, болезнь жены и вызванный ею переезд (на время с ноября 1863 г. до конца апреля 1864 г.) в Москву, откуда писатель мог лишь несколько раз, на сравнительно недолгое время, вырываться в Петербург, не давали Достоевскому в 1862--1864 гг. столь же постоянно и активно участвовать в этот период в повседневной работе по изданию журналов и уделять столько же времени публицистической деятельности, как в 1861 г. Уже в 1862 г. число и объем его журнальных статей во "Времени" сокращаются. Период организации "Эпохи", выход первых номеров нового журнала падает на время жизни писателя в Москве. Тем не менее и в 1862 г. Достоевский продолжает оставаться не только ведущим сотрудником художественного отдела "Времени", но и идеологом журнала. Уже в статье "Два лагеря теоретиков" (1862), имевшей программный характер, писатель постарался в изменившихся по сравнению с 1861 г. исторических условиях, на новом этапе литературно-общественной борьбы, размежевания социально-идеологических группировок и направлений, сформулировать основные установки "Времени". Вслед за этим он же берет на себя продолжение полемики с Катковым, славянофилами и революционно-демократическим "Современником". Здесь в качестве основного оппонента Достоевского с 1862 г. выступает M. E. Салтыков-Щедрин. В 1863 гг. Достоевский принимает на себя сложную обязанность ответить катковским "Московским ведомостям", напечатавшим в связи с появлением в апрельской книжке "Времени" статьи H. H. Страхова "Роковой вопрос" доносительную статью К. Петерсона о журнале братьев Достоевских, вызвавшую вскоре его запрещение цензурой. Наконец, в "Эпохе", сразу после возвращения в Петербург в 1864 г., писатель возобновляет полемику со Щедриным. После смерти брата, став, как мы уже знаем, единоличным редактором журнала, он продолжает ату полемику.
В статье "Два лагеря теоретиков" в ответ на упреки публициста "Современника" М. Антоновича в неопределенности и расплывчатости программы "Времени" Достоевский дополнил эту программу новыми важными пунктами: "облегчить общественное положение нашего мужика уничтожением сословных перегородок", "открыть двери и для народа, дать свободный простор его свежим силам". "Общинный быт", "артель", способность русской народной массы упорно отстаивать "целые века свое общественное устройство", раскол как выражение уже в прошлом ее "страстного стремления к истине" и "глубокого недовольства действительностью" -- все это "доказательство того, что народ наш способен к политической жизни", -- утверждает Достоевский (см. выше, стр. 20). Эти положения отличались несомненным демократизмом.
В то же время Достоевский все более прочно утверждается на позициях мирного, безреволюционного изменения действительности. В противовес революционным демократам и их вождю Н. Г. Чернышевскому он отстаивает идею нравственного перевоспитания и общества в целом, и отдельного человека как единственно возможный, с его точки зрения, путь к преобразованию жизни. Свой этический идеал Достоевский стремится обосновать, опираясь на переосмысление христианского учения и норм христианской нравственности. О сложных и напряженных размышлениях над ними свидетельствуют такие записи 1863--1865 гг., помещенные в данном томе записных тетрадей, как заметки, сделанные после смерти М. Д. Достоевской ("Маша лежит на столе...") и наброски статьи "Социализм и христианство" (см. выше, стр. 172--175, 191--194).
Указанной позицией Достоевского объясняется острота и резкость, часто свойственная его полемике с лагерем "Современника" и в записных тетрадях, и в статьях 1862--1865 гг. Она же определила непримиримые, едкие сатирические нападки Щедрина на "Время" и его редакторов, как и столь же резкий тон ответных статей Достоевского.
И Достоевский, и Щедрин не щадили друг друга в своих статьях, ибо они горячо принимали к сердцу вопросы русской жизни и страстно стремились к ее изменению, но по-разному понимали пути и методы, которые должны были к нему привести. В этом, в конечном счете, причина той горячности, с которой оба они вели полемику, нередко весьма болезненно задевая друг друга. В то же время оба они -- и это хорошо видно как из печатаемых в этом томе статей, так и из позднейшего отзыва Щедрина о Достоевском -- высоко ценили друг друга как писателей, прекрасно понимали разницу между своим оппонентом в данной полемике и заурядными, реакционно или либерально настроенными современниками. Такова та сложная диалектика взаимоотношений двух великих русских писателей, которую необходимо учитывать для правильного понимания глубокого и принципиального диалога между ними, который начался еще в 1840-х годах и с новой силой возобновился в 1870-х (анализ этого диалога, хотя и не в полном его объеме, см. в примечаниях к статьям Достоевского в данном томе, где указана также основная литература вопроса).
3
История журнала "Время" (за весь период его существования с момента основания до цензурного запрещения в апреле 1863 г.) сжато освещена в т. XVIII наст. изд. (стр. 207--212) (ср.: Нечаева, "Время"; Кирпо-тин, Достоевский в шестидесятые годы, стр. 9--158). Новейшие исследования показали, что запрещение "Времени" не было результатом простого недоразумения, как нередко ошибочно полагали в прошлом; в правительственных и цензурных кругах "Время", при всех его расхождениях с "Современником", довольно скоро снискало репутацию неблагонадежного журнала, ряд сотрудников которого, как и многие помещаемые редакцией материалы, отличаются "вредным направлением" (Нечаева, "Время", стр. 288--316). Этим объясняется быстрая реакция цензурных инстанций и немедленное решение царя о закрытии журнала, после того как кат-ковские "Московские ведомости" (издатель которых был раздражен длительной и резкой полемикой с ним Достоевского, а вместе с тем воспользовался случаем для расправы с влиятельным конкурентом, тем более что число подписчиков "Времени" и тираж его постоянно возрастали) обратили внимание правительства на статью H. H. Страхова "Роковой вопрос" и истолковали ее как скрытую поддержку польского восстания.