Рецензия -- анонимная. Б. Ф. Егоров привел ряд аргументов, позволяющих атрибутировать ее А. А. Григорьеву: "В статье "Нигилизм в искусстве", явно принадлежащей Григорьеву ("Время", 1862, No 8, -- Ред.), содержится фраза: "Разбирая раз в нашем журнале вещь г-на Генслера. мы, помнится, назвали ее огромным холстом с маленькими кадрами" (стр. 58). Речь шла именно о данной рецензии. Она может быть приписана Григорьеву на следующих основаниях: 1) проводится идея критика о недостатках произведений, авторы которых "рассыпаются" на мелочи и не имеют общего взгляда на жизнь; 2) автор сетует по поводу упадка критики, благодаря чему возникает много художественных "явлений", "не замеченных" литературой (ср. статьи А. Григорьева: "Явления современной литературы, пропущенные нашей критикой", -- Ред.); 3) сравнение произведения с холстом -- излюбленное для Григорьева (ср.: "Время", 1861, No 4, стр. 131; Соч. А. Григорьева, изд. 1876 г., стр. 367)". {Б. Ф. Егоров. Аполлон Григорьев -- критик. Статья 1. Приложения. I. Библиография критики и художественной прозы Ап. Григорьева. -- В кн.: Труды по русской и славянской филологии, 1960, вып. III, стр. 236 (Ученые записки Тартуского государственного университета, вып. 98).}

Из выдвинутых Б. Ф. Егоровым аргументов бесспорным можно признать только указание самого Григорьева на принадлежность ему сравнения произведения с холстом, сравнения, частого в статьях критика. Другие доводы, на наш взгляд, не могут быть признаны решающими: об упадке литературной критики в начале 1860-х годов и о необходимости для художника иметь выработанный, "общий взгляд на жизнь" писали многие, в том числе и Ф. М. Достоевский. С другой стороны, очевидно, что в рецензии присутствуют некоторые оценки литературных произведений, весьма типичные для А. А. Григорьева. Особенно это относится к мнению о так называемых "драматических пословицах". "Большому писателю, от разных посторонних восхищений, случается иногда обмолвиться, то есть написать просто дрянь, какую-нибудь выспреннюю ерунду, повесть в форме французской "провербы", в которой кавалер и дама, оба в перчатках, разговаривают всё о чувствах да, положим, о недостатках светского воспитания -- одним словом, дичь" (стр. 147). А. А. Григорьев неоднократно писал об этом драматургическом жанре, модном поветрии, которому, к сожалению критика, отдал дань и И. С. Тургенев. Несомненно, что в анонимном разборе "Гаваньских чиновников" речь идет именно о комедии Тургенева "Месяц в деревне". Характерно для критика курсивное выделение светской пары ("кавалер и дама"), например: "Пусть "Где тонко, там и рвется", по истинной точности анализа, по прелести разговора, по множеству поэтических черт -- стоит над всем этим дамским и кавалерским баловством столь же высоко, как пословицы Мюссе; пусть в "Провинциалке" женское лицо очерчено хотя и слегка, по с мастерством истинного артиста <...> по всё же эти произведения -- жертва моде и какая-то женская прихоть автора "Записок охотника", "Рудина" и "Дворянского гнезда"" (PCл, 1859, No 5, отд. "Критика", стр. 24--25). Правда, и Достоевский ясно выразил свое отрицательное отношение к драматическим пословицам -- французским и отечественным, но опирался он при этом на статьи и рецензии Григорьева, ограничившись ироническим пересказом произведений второстепенных и третьестепенных писателей вроде Н. В. Сушкова и Н. М. Львова (см. наст. изд., т. XVIII, стр. 47--48, 254--255). Отрицательные суждения Достоевского о драматургии Тургенева неизвестны. Напротив, интерес к ней отразился в таких произведениях, как "Село Степанчиково и его обитатели" (проблематика и характерология "Нахлебника") и "Вечный муж" (характер Ступендьева в "Провинциалке").

Можно предположить, что и высокая оценка рецензентом романа писательницы Н. Д. Хвощинской (1824--1889), писавшей под псевдонимом "В. Крестовский", "В ожидании лучшего" (1860) принадлежит Григорьеву, который весьма сочувственно писал о ее произведениях еще в статье "Русская изящная литература в 1852 году" (см.: А. Григорьев. Литературная критика. М., 1967, стр. 57, 78--79). Настоящий отзыв можно даже предположительно расценить как заявку А. Григорьева на статью о творчестве Хвощинской для цикла "Явления, пропущенные современной критикой". Об интересе Достоевского к творчеству Хвощинской нам неизвестно. Однако в период создания "Униженных и оскорбленных" внимание писателя могло привлечь негативное изображение светских нравов в романе "В ожидании лучшего" -- одном из самых значительных и ярких ее произведений.

Таковы аргументы, позволяющие предполагать принадлежность рецензии Григорьеву. Но не менее серьезны и контраргументы, в том числе те, которые привел сам Б. Ф. Егоров: "Сомнения в авторстве Григорьева следующие: 1) статья написана как бы от имени редакции (стр. 145); 2) встречается много кратких, отрывистых предложений, мало типичных для синтаксиса Григорьева; 3) отдельные слова характерны скорее для лексикона Ф. Достоевского, чем Григорьева: "муссированье", "взмыливание", "стушеваться". Возможно, статья подверглась редакционной правке". {Б. Ф. Егоров. Аполлон Григорьев -- критик..., стр. 236. В. В. Виноградов, опираясь на эти заключения Б. Ф. Егорова, писал в статье "И. С. Генслер и Достоевский -- редактор "Гаваньских сцен"": "Итак, по статье Ап. Григорьева, вероятно, прошлось перо редактора Ф. М. Достоевского" (РЛ, 1964, No 2, стр. 77).}

Атрибуция статьи Григорьеву вызвала сомнение В. С. Нечаевой (Нечаева, "Эпоха", стр. 235, 236). На основе лингвостилистических соображений за включение ее в отдел "Dubia" высказался Г. Хетсо (Kjetsaa, p. 29). В любом случав правка рецензии редактором не вызывает сомнений: это сказалось на синтаксическом строе (именно для стиля Достоевского-публициста характерны отрывистые предложения) и лексиконе: примеры, выделенные Егоровым, действительно очень показательны. Кстати, в рецензии употреблены глаголы "стушеваться", "стушевываться" и производное от последнего деепричастие: "... сейчас же поспешили стушеваться", "... зачем же было так робко стушевываться?", "... даже стушевываясь, почему было публично не сознаться" (стр. 149). "Взмыливанье" и "муссированье" являются своего рода ключевыми словами, вокруг которых группируются полемические выпады выступающего от имени редакции "Времени" автора; они несколько раз подчеркиваются, как это не раз делается в статьях Достоевского-публициста: "И начинается взмыливанье или, как говорит один очень милый господин, муссированье <...> и до того взмыливают и до того муссируют, что это взмыливанье отзывается наконец и в Сибири..."; "Взмыливанье и муссированье начинает действовать"; "... после такого типографического муссирования и читать-то нельзя так, как обыкновенно читаются немуссированные вещи"; "Тогда молчание прерывается и начинается взмыливанье" (см. стр. 147, 148, 150).

КОММЕНТАРИИ