Мы встретились; я рассказал ему казус со взятым им у меня Евангелием. Оказалось, что книжка эта (с обозначением моей фамилии на заголовке) была взята у него без его ведома Петрашевским.
-- Много прожил, перечувствовал и перестрадал я с тех пор, как мы не виделись. Я того убеждения, что не молодость виновата в том, что она делает глупости -- не в меру увлекается; виноваты те, которые, находясь за кулисами, не подвергая шкуры своей никакой опасности, науськивают молодежь ради своих личных целей. Простите, что подвел Вас, не зная этого.
Достоевского после того мне удавалось встретить раза два, не более. В разговорах он вспоминал о своей сестре и брате. Нравственное состояние его, насколько я мог судить из его разговоров, было крайне ненормально6.
Его "Мертвый дом" было его последнее искреннее слово. Все его последующие произведения носят отпечаток нравственной его ненормальности, хотя и присущая ему даровитость всегда проявлялась в них.
Достоевский жил страдальцем и умер страдальцем. Утешений в жизни он не имел с младенчества; ласки родительские были для него чужды7.
Достоевский умер, оставив после смерти живые следы.
Он спокоен -- и благо ему.
"Не плотские дети суть дети Божие, но дети обетования", -- сказал апостол Павел.
Слово это всецело можно применить к умершему страдальцу Достоевскому.