-- Что это такое?
-- Французское Евангелие.
-- А это что такое? -- продолжал Дубельт, указывая на пометки карандашом, написанные на полях книжки.
-- Не знаю.
-- Как же к нему попало это Евангелие?
-- Я это Евангелие дал Достоевскому, но Петрашевского не знал, и как оно к нему попало -- не ведаю.
-- Расскажите, почему и как Вы знакомы с Достоевским? Рассказал.
-- Ну вот что, молодой человек, забудьте об этом, не болтайте и ничего не бойтесь. Если Вам что-нибудь нужно, попросите -- я для Вас все сделаю.
Этим окончилось мое нравственное мучение у милого Дубельта, которого я впоследствии встретил на обеде у M. H. Муравьева5.
Прошли годы -- все изменилось. Достоевского возвратили, и он приехал в Петербург.