-- В военную?
-- Нет-с, в гражданскую, потому что в военной никогда не служил.
-- Напрасно. Во всяком случае, скажите, в каких отношениях были Вы с Петрашевским?
-- Я Петрашевского не только не знал, но в жизни никогда не видел.
-- Вы нагло лжете!
-- Позвольте Вашему превосходительству доложить, что Вы не имеете никакого права меня оскорблять.
-- Вы никаких прав не имеете; одно у Вас право -- говорить правду!
-- Я сказал правду.
-- А это что?!!
И при этих словах Дубельт выдвигает ящик своего письменного стола и показывает мне французское Евангелие, которое взял у меня на несколько дней Достоевский в 1848 году, Евангелие, о котором я вовсе забыл.