Может быть, это же чувство "возмездия" и дает французам силы сносить без волнений и нестерпимое тепершнее свое правительство. Одним словом, может быть, правительству прощается многое, хоть за то только, что оно называется правительством. Еще полтора месяца назад это правительство имело хоть какую-нибудь цель: оно мечтало восстановить Шамбора. Теперь же оно обратилось в одно лишь правительство интриги и держится самым удивительным образом с своим загадочным президентом. Но об интригах и о всей злобе дня до другого разу.

-----

Не можем, однако, пропустить одну из последних телеграмм из Испании, по чрезвычайной ее курьезности.

"Сан-Себастьян, 11-го (23) декабря. Сюда прибыли пароходов, чтобы принять армию генерала Морионеса, которая окружена карлистами в числе 30 000 человек и не может двинуться далее, не потерпев огромных потерь".

Итак, вот до чего дошел главнокомандующий правительства и столь многократный (по телеграммам из Мадрида) победитель Дон Карлоса!

С другой стороны, Картагена, которая еще два месяца назад должна была, по телеграммам, завтра сдаться, держится до сих пор, и так же как два месяца назад, телеграммами из Мадрида обещаются завтра же выслать против картагенских инсургентов подкрепления.

Весьма может быть, что все эти чудеса в Испании и есть нормальное ее состояние. Неужели же через какое-нибудь столетие, или ближе, такая же судьба ожидает и Францию?

<29 декабря 1873 г.>

На сей раз мы ограничимся лишь сообщением последних, весьма любопытных новостей из Испании. В 51-м нумере "Гражданина" мы закончили наше обозрение сообщением телеграмм из Испании о жалких успехах генерала Морионеса против армии Дон Карлоса и о ничтожных результатах, добытых мадридским правительством у Картагены, против южного восстания. Оба эти факта, без сомнения, могли свидетельствовать о непомерной слабости испанского правительства Кастеляра. Кастеляр, несмотря на постоянный восторженно-хвастливый тон всех его заявлений и сообщений нации и Европе об успехах своих, почти во всё время своего управления постоянно выказывал, однако, и некоторое как бы уныние. Он постоянно заявлял о том, что надо принять меры энергичные, поднять дух армии, собрать денег, централизовать власть и даже на время сократить некоторые естественные вольности каждого испанца, так сказать, смирить бы и обуздать почти всеобщую анархию, хоть на время, для общего блага. Заявлялось об этом всегда робко и нерешительно, как бы конфузясь, и оканчивалось всегда почти лишь пожеланиями. Предпринять же действительно что-нибудь решительное, именно для усиления своей власти и обуздания анархии, правительство, кажется, ничего не смело, и не столько по действительной невозможности что-нибудь предпринять в этом смысле, сколько но собственным, интимным благородно-либеральным убеждениям. "Пусть лучше всё пропадает и проваливается, но как же хотя бы на миг посягнуть на естественные вольности каждого испанца". Вот мысль, по-видимому крепившаяся в сердце столь полного благих начинаний и столь мечтавшего быть энергическим правительства. Впрочем, в самое последнее время г-н Кастеляр как бы начал действовать энергичнее: стал говорить о продлении своей власти и об обеспечении ее, стал мечтать о новых полномочиях. В конце декабря он попробовал даже отменить прежние постановления насчет печати и решился прямо запрещать те издания и газеты в Испании, которые уж слишком явно будут возбуждать к грабежу и проч. Но вот наконец собрались созванные кортесы, и телеграммы сообщают следующие удивительные вещи. Кастеляр сильным большинством (120 голосов) был кортесами не одобрен, вследствие чего немедленно подал в отставку. Господа кортесы не нашли возможным поддержать требования и намерения Кастеляра и предпочли начать опять всё сначала -- единственный и уже много раз повторявшийся оборот дел в этой несчастной стране, требующей, напротив того, по крайней мере во всей солидной и рассудительной части своего населения, постоянства, устойчивости и энергии от своего правительства, чтоб спасти страну от страданий и если не от гибели, то но крайней мере от варварства, всегда неминуемого после столь долголетних междоусобий.

Когда г-н Кастеляр подал в отставку, кортесы немедленно предположили приступить к избранию другого правительства, как вдруг генерал-капитан Мадрида -- Павия письменно обратился к г-ну Сальмерону, президенту кортесов, и пригласил его немедленно распустить собрание кортесов. Сальмерон (конечно, с испугу) стал тотчас же просить Кастеляра остаться во главе правительства. Г-н Кастеляр (столь глубоко оскорбленный кортесами) отказался. Тогда, следуя странному рассказу телеграммы, генерал Павия нагрянул на избранников народа (по-военному) с войсками и пушками, осадил залу кортесов и разогнал их всех до единого: вот, дескать, во что мы стали ценить народное представительство! Затем телеграмма от 23 декабря (4 января) гласит, что образовалось новое министерство, под председательством маршала Серрано, из г-д Сагасты, Фигуеролы, Цабалы, Эчегаре, Рюица и адмирала Тонете.