В центре повествования -- "игрок", один из типов "заграничных русских". Рядом с ним изображена семья русского генерала, тоже из "заграничных русских". Эта семья принадлежит к числу "случайных семейств", выбитых из привычного жизненного уклада крестьянской реформой, художественному исследованию которых Достоевский посвятил свои последующие романы. Множество таких русских семейств за границей Достоевский наблюдал еще во время своей первой поездки по Европе в 1862 г., о чем он писал в "Зимних заметках о летних впечатлениях" (см. стр. 62--63). По приведенным в октябрьском номере "Русского вестника" за 1862 г. данным, только в 1860 г. за границу отправилось 275 582 русских.
В корреспонденциях "Из Парижа" Касьянова (И. Аксаков), печатавшихся в газете "День" (1863, 23 марта, No 12 и 20 апреля, No 16), русские, живущие за границей, были названы "гулящими людьми". Зто определение вызвало возражение Салтыкова-Щедрина, который в хронике "Ваша общественная жизнь" в майской книжке "Отечественных записок" за 1863 г. утверждал, что "гулящими людьми" можно назвать только "отцов", которые не прочь "устроить крепостное право, где бы то ни было" (Салтыков-Щедрин, т. VI, стр. 108).
Достоевский, как это видно из приведенного выше письма к Страхову, внимательно следил за журнальной полемикой по поводу "заграничных русских".
Задуманный им тогда же рассказ должен был отразить его точку зрения на этот вопрсс.
В чем-то Достоевский был согласен с Салтыковым-Щедриным. "Игрок" -- это представитель "детей". Он "не стыдится своего отечества" (Салтыков-Щедрин, т. VI, стр. 109). В то же время Достоевский охарактеризовал героя как человека "изверившегося" и не желающего искать себе дела в России, как и другие "заграничные русские", о которых И. Аксаков в одной из корреспонденции из Парижа писал, что, "влекомые широким сочувствием собственно ко всему человечеству", они бегут из России, "богатой делом всякого рода" ("День", 1863, 23 марта, No 12, стр. 3).
Характерно, что тему "русские за границей" -- хотя и в ином ключе -- тогда же разработал И. С. Тургенев в романе "Дым" (1867), написанном и опубликованном почти одновременно с "Игроком" Достоевского (см.: Тургеневу Сочинения, т. IX, стр. 518).
Перипетии любви героя, состоящего на службе в семействе генерала в качестве домашнего учителя, и падчерицы генерала Полины во многом повторяют сложную историю отношений Достоевского и Аполлинарии Прокофьевны Сусловой. В одном из писем Достоевский писал о ней: "Она требует от людей всего, всех совершенств, не прощает ни единого несовершенства в уважение других хороших черт" (Н. П. Сусловой, от 19 апреля 1865 г.). Эти слова в полной мере можно отнести и к Полине. Некоторые сюжетные мотивы в "Игроке", как об этом свидетельствует дневник А. П. Сусловой, были подсказаны Достоевскому реальными событиями. Так, увлечение Полины французом Де-Грие, ее желание вернуть ему какие-то деньги -- художественно преображенные факты биографии А. П. Сусловой (см.: А. П. Суслова. Годы близости с Достоевским. Изд. М. и С. Сабашниковых, М., 1928, стр. 47--60 и др. Ср.: А. Бем. "Игрок" Достоевского. (В свете новых биографических данных). "Современные записки", Париж, 1925, кн. XXIV, стр. 379--392).
Автору "Игрока" была близка и другая страсть главного героя, Алексея Ивановича, -- к игре. О своем увлечении рулеткой во время поездок за границу Достоевский постоянно сообщал близким. В одном из писем к В. Д. Констант от 20 августа (1 сентября) 1863 г. из Парижа, рассказывая об удачной игре в Висбадене, Достоевский писал: "... в эти четыре дня присмотрелся к игрокам. Их там понтирует несколько сот человек, и, честное слово, кроме двух, не нашел умеющих играть. Все проигрываются до тла, потому что не умеют играть. Играла там одна француженка и один английский лорд; вот эти так умели играть и не проигрались, а напротив, чуть банк не затрещал. Пожалуйста, не думайте, что я форсю, с радости, что не проиграл, говоря, что знаю секрет, как не проиграть, а выиграть. Секрет-то я действительно знаю; он ужасно глуп и прост и состоит в том, чтоб удерживаться поминутно, несмотря ни на какие фазисы игры, и не горячиться. Вот и всё...".
"Теория" игры на рулетке автора романа, развитая в цитированном письме, совпадает с рассуждениями на эту же тему его героя Алексея Ивановича, в особенности в последней главе (см. стр. 318). А. Г. Достоевская вспоминает, что когда в процессе работы над романом обсуждались судьбы героев, то "Федор Михайлович был вполне на стороне "игрока" и говорил, что многое из его чувств и впечатлений испытал сам на себе. Уверял, что можно обладать сильным характером, доказать это своею жизнью и тем не менее не иметь сил побороть в себе страсть к игре на рулетке" (Достоевская, А. Г. Воспоминания, стр. 65).
Созданный Достоевским образ "игрока" имел длинную литературную родословную. Перечень произведений мировой литературы, в которых разработан сюжет азартной игры, может быть бесконечным. Назовем здесь только те из них, которые имели непосредственное отношение к замыслу Достоевского. Сам Достоевский указал на связь романа с пушкинскими традициями. При этом нужно иметь в виду не только названные им "Маленькие трагедии", но и "Пиковую даму". С "Пиковой дамой" "Игрока" сближают некоторые детали сюжета (см.: А. Б е м. Гоголь и Пушкин в творчестве Достоевского. "Slavia", 1929, т. VIII, вып. 2, стр. 302--311). Впрочем, пушкинский Германн одержим единой страстью, стремлением к богатству, которое даст ему власть над людьми; Алексей Иванович, выиграв двести тысяч, тут же их растрачивает. И в этом Достоевский видел проявление чисто русской черты характера.