Стр. 66. Только в глупой светской башке могла зародиться потребность таких бессмысленных приличий. -- Эта фраза непосредственно связана с "Выбранными местами" Гоголя. В третьем письме по поводу "Мертвых душ" говорится: "Только в глупой светской башке могла образоваться такая глупая мысль" (Гоголь, т. VIII, стр. 296). Выражение "глупая светская башка" отмечено курсивом в рецензии Белинского на "Выбранные места из переписки с друзьями" (Белинский, т. X, стр. 66). Ср.: Тынянов, стр. 454--455.
Стр. 67....господский ли, казенный ли, вольный, обязанный, экономический? -- Господскими назывались крестьяне, принадлежавшие помещику; казенными, или государственными, -- принадлежавшие казне и царскому дому; экономическими -- принадлежавшие монастырям. Обязанными или временно обязанными называли крестьян, не рассчитавшихся полностью с помещиком за полученный надел земли.
Стр. 68....какие песни поет русский народ... -- В этом вопросе можно усмотреть пародийную передачу мыслей Гоголя о русских песнях, высказанных им во втором письме по поводу "Мертвых душ" (Гоголь, т. VIII, стр. 289).
Стр. 68. Что же делали до сих пор все эти Пушкины, Лермонтовы, Бороздны? ~ Народ пляшет комаринского ~ а они воспевают какие-то незабудочки! -- И. П. Бороздна (1803--1858) -- второстепенный поэт. Выпад Фомы против русской поэзии имеет конкретный полемический повод. В 1852 г. в Петербурге вышел сборник "Незабудочка. Дамский альбом, составленный из лучших статей русской поэзии <...> с портретами Жуковского, Бенедиктова и 10-ю оригинальными картинками Г. Педанова". В сборник вошли стихотворения самых различных русских поэтов от Жуковского и Пушкина до Коренева, Крешова, М. Владимирова, И. Бороздны. Для Опиашна, одного из читателей "Незабудочки", как и для ее составителей, Пушкин, Лермонтов и Бороздна -- явления одного поэтического ряда, авторы произведений для "дамского" чтения.
Стр. 68. Народ пляшет комаринского, эту апофеозу пьянства ~ Зачем же не напишут они более благонравных песен для народного употребления"". -- В постоянных выпадах Фомы против комаринской, как песни грубой и безнравственной, заметно пародийное использование суждений реакционного музыкального критика Ростислава (псевдоним Ф. Толстого), который в одной из музыкальных рецензий в "Северной пчеле" писал: "Какое удовольствие) могут доставить кривлянья растрепанного, глупого мужика? Питейный дом с его последствиями, конечно, дело существенное, но в эстетическом произведении следует ли его выставлять? <...> Что хорошо для рассказа, то но всегда хорошо в сценических произведениях, коих непосредственное назначение исправлять и очищать нравы и возвышать душу и чувства" (СП, 1853, No 107; ср.: А. А. Гозенпуд. Русский оперный театр XIX века. Изд. "Музыка", Л., 1969, стр. 392. См. также: Гозенпуд, стр. 69--72).
Стр. 68. Я знаю Русь, и Русь меня знает... -- Эти слова принадлежат Н. А. Полевому, который в предисловии к роману "Клятва при гробе господнем" (1832) писал: "Кто читал, что писано мною доныне, тот, конечно, скажет вам, что квасного патриотизма я точно не терплю, но Русь знаю, Русь люблю, и -- еще более, позвольте прибавить к этому, -- Русь меня знает и любит" (Клятва при гробе господнем, ч. I. М., 1832, стр. IX). Формулу "я знаю Русь, и Русь меня знает" неоднократно цитировал Белинский в полемике с Полевым (см., например: Белинский, т. III, стр. 500; т. VI, стр. 404).
Стр. 68. Пусть изобразят они мне мужика ее хоть даже в лаптях ~ но преисполненного добродетелями ~ Пусть изобразят этого мужика, пожалуй, обремененного семейством и сединою, в душной избе ~ голодного, но довольного... -- Здесь, вероятно, пародируется обращение Гоголя к русскому поэту в статье "Предметы для лирического поэта в нынешнее время". Гоголь писал здесь: "Возвеличь в торжественном гимне незаметного труженика, какие, к чести высокой породы русской, находятся посреди отважнейших взяточников"...) Возвеличь и его, и семью его, и благородную жену его <...> Выставь их прекрасную бедность так, чтобы, как святыня, она засияла у всех в глазах, и каждому из нас захотелось бы самому быть бедным" (Гоголь, т. VIII, стр. 280). Ср.: Тынянов, стр. 445--446.
Стр. 69....если я и уважаю за что бессмертного Карамзина, то это не за историю, не за "Марфу Посадницу", не за "Старую и новую Россию", а именно за то, что он написал "Фрола Силина"... -- "История государства Российского" в 11 томах (1816--1824; незаконченный XII том вышел после смерти Карамзина в 1829 г.), повесть "Марфа Посадница, или Покорение Новагорода" (1803) и "Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях" (1811 г., частично опубликована в 1837 и 1842 гг., полностью -- в 1870 г.) -- сочинения Карамзина. Повесть "Фрол Силин, благодетельный человек" была впервые напечатана Карамзиным в 1791 г. в "Московском журнале"; перепечатана в 5-м издании "Сочинений" Карамзина в 1848 г. В ней говорится о "трудолюбивом поселянине" Симбирской губернии, который в голодный год раздавал свой хлеб крестьянам, помогал всем неимущим, "на имя господина своего купил двух девок, выпросил им отпускные <...> и выдал замуж с хорошим приданым" и т. п. Как все положительные герои Карамзина, Фрол Сплин отличается чувствительностью. Вместе с облагодетельствованными им крестьянами, которые "проливали слезы", "Фрол <...> плакал и смотрел на небо..." (О восприятии повести Карамзина в разные эпохи, и в частности Достоевским, см.: В. П. Степанов. Повесть Карамзина "Фрол Силин". В кн.: XVIII век, сб. 8. Изд. "Наука", Л., 1969, стр. 229--244). Вложенная в уста Фомы похвала "Фролу Силину" имеет иронический подтекст. Сам Достоевский относился к изображению народа в новостях Карамзина критически, видя в Карамзине одного из родоначальников сентиментально-мечтательного народолюбия славянофилов 1850--1860-х годов. В статье "Книжность и грамотность" (1861; см. наст. изд., т. XVIII) он призывал "не судить" о душе "народа по карамзинским повестям и по фарфоровым пейзанчикам". Здесь Достоевский иронически упоминал о "Фроле Силине" как о примере искаженного представления о русском крестьянине.
Стр. 70. "Брюссельские тайны" -- роман, представляющий собой подражание "Парижским тайнам" Э. Сю; в переводе с французского, без имени автора, вышел в Петербурге в 1847 г. Рецензент "Библиотеки для чтения" (1847, т. 84, отд. 6, стр. 10) отмечал, что это "одно из самых несчастных подражаний "Парижским тайнам""; в "Литературной газете" (1847, No 27) говорилось об огромном количестве подражаний роману Сю, "которые, разумеется, все гораздо ниже оригинала <...> "Брюссельские тайны" решительно худшее из всех этих произведений".
Стр. 70. "Переписчик"! ~ это тот, который пишет в журнал письма? -- Намек на "Письма иногородного подписчика в редакцию "Современника" о русской журналистике", принадлежавшие А. В. Дружинину и печатавшиеся без подписи в "Современнике" в 1849 -- начале 1850-х годов. Статьи Дружинина написаны от лица просвещенного помещика, который, живя в своей деревне, внимательно читает все столичные журналы. Ср. примеч. к "Неточке Незвановой" (наст. изд., т. II, стр. 502), а также роман "Униженные и оскорбленные", где иронически упоминается статья "Переписчика" (см. стр. 423--424).