Ответ Достоевского на письмо "Одного из Потугиных" неизвестен. Не исключено, что Достоевский попросту пренебрег своим корреспондентом, подписавшим свое письмо столь вызывающе. Вместе с тем не исключается другой, более вероятный ход событий.
Достоевский не мог ответить "одному из Потугиных", так как тот не указал ни своего адреса, ни настоящей фамилии. "Дневник писателя" же к этому времени прекратил свое существование почти навсегда. Выступление Достоевского в какой-нибудь газете тоже исключалось, так как в это время он уже всецело был поглощен работой над последним своим романом.
В такой ситуации приходилось, по-видимому, довольствоваться сознанием, что тургеневское предисловие "От издателя", предварявшее публикацию писем Пушкина, -- вполне достаточная рекомендация этих писем для тех читателей, которые способны понимать и любить великого русского поэта.
Корреспондент Достоевского называет себя "Одним из Потугиных в вербальном значении этого слова". Что этим он хотел сказать? Слово "вербальный" (лат. verbalis) значит "устный", "словесный"; вербальная же нота -- письменное сообщение, делаемое дипломатическим агентом в третьем лице без подписи и приравниваемое к устному заявлению. На такую ноту похоже комментируемое письмо к Достоевскому, написанное как бы "дипломатическим агентом" западнической партии, пожелавшим скрыть свою подлинную фамилию.
Однако из "ноты" видно, что "Один из Потугиных" не хотел ограничиться только изложением своего мнения. Он рассчитывал на содействие, просил о нем. Эта позиция "Одного из Потугиных" становится вполне очевидной в свете объяснения понятия "вербальный договор". В "Новом энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (т. X) читаем: "Вербальный договор (Contractais verbalis) -- термин римского права, обозначающий договор, юридическая сила которого обусловливается исключительно особою словесною формою заключения его, путем в о проса и ответа". Таким образом, и в последней фразе комментируемого письма сквозил намек на характер отношений между западником Тургеневым и близким к славянофилам почвенником Достоевским. Отношения эти были не таковы, чтобы можно было говорить о возможности согласия между двумя писателями по всем вопросам общественно-политической и литературной жизни. Речь шла только об одном вопросе. И ожидался только один ответ на него. Но как вопросу этому (вопросу, в сущности, о русском литературном языке), так и ответу на него придавалось исключительное значение.
Объективно характер постановки вопроса о языке в романе "Дым" и в "Дневнике писателя" свидетельствовал о потенциальной возможности примирения Достоевского с Тургеневым. Письмо "Одного из Потугиных" документально подтверждает правомерность такого заключения.
А. М. Черницкая -- Достоевскому
19 января 1881 г. Петербург
1881 года. 19 января.
Наш Шекспир, Федор Михайлович!