ПИСЬМА ДОСТОЕВСКОГО

"Письма -- больше, чем воспоминанья, на них запеклась кровь событий, это -- само прошедшее, как оно было, задержанное и нетленное", -- заметил А. И. Герцен. { Герцен, т. VIII, стр. 290.} Прекрасные слова Герцена объясняют причины того особого интереса, который вызывают у читателя письма каждого великого художника слова, в том числе письма Достоевского.

В отличие от Льва Толстого, Достоевский не вел сколько-нибудь систематически личного дневника. Отдельные его отрывочные заметки дневникового характера, дошедшие до нас в составе рабочих тетрадей и записных книжек, немногословны и скупы. Письма заменяли Достоевскому личный дневник. В них он мог предельно свободно и горячо в каждый момент своей писательской жизни говорить обо всем том, что мучило и волновало его, настойчиво требовало выхода, но, по тем или иным причинам, не могло его получить ни в личном общении, ни в художественном творчестве или публицистической работе.

Поэтому письма Достоевского остаются для современного читателя и наиболее полным выражением его личности, и самым полным рассказом о его жизни. Лик Достоевского-человека, "труды" и "дни" Достоевского-писателя отражены здесь с такой предельной правдивостью и захватывающей искренностью, как ни в одном другом, позднейшем источнике. Но этого мало. Ибо, как у всякого писателя, письма Достоевского -- но только его исповедь, подробный, писавшийся непосредственно им самим, день за днем рассказ о себе, о событиях и людях, его окружавших, но вместе с тем и неотъемлемая часть его творческого наследия, часть вклада Достоевского в русскую и мировую культуру.

Достоевский неоднократно говорил о себе и жаловался своим корреспондентам, что "не умеет", органически "не способен" писать письма. "Ах, Аня, как ненавистны мне всегда были письма! -- читаем мы в письме к А. Г. Достоевской от 2 января 1867 г. -- Ну что в письме расскажешь об иных делах? и потому напишу только сухие и голые факты...". Позднее в письме к В. В. Михайлову от 16 марта 1878 г. писатель выражался еще более категорически -- заявлял о "страшном, непобедимом, невозможном отвращении писать письма": "Сам люблю получать письма, но писать самому письма считаю почти невозможным и даже нелепым: я не умею положительно высказываться в письме <...> и если я попаду в ад, то мне, конечно, присуждено будет за грехи мои писать по десятку писем в день, не меньше".

И все же письма занимают немалое и притом очень важное место в наследии Достоевского. Ибо среди них много не одних писем случайных, деловых, написанных по тому или иному частному поводу, но и обширных, страстных, полных огня писем, где Достоевский делится с корреспондентом своими самыми заветными замыслами, сокровенными личными переживаниями или впервые вдохновенно формулирует важнейшие пункты своего художнического, национально-исторического, философского и политического исповедания веры.

В начале XIX в. письма в России (подобно тому, как это было в XVII, в XVIII и в первые десятилетия XIX в. на Западе) имели в значительной мере "литературный" характер. Письмо в это время нередко переписывалось по нескольку раз, стиль его служил для автора предметом особого внимания. При работе над письмом учитывались общепризнанные, классические образцы эпистолярного жанра от писем Сенеки, Плиния Младшего и вообще античных авторов до писем мадам де Севинье, лорда Честерфильда, Вольтера, аббата Галиани и других писателей XVII--XVIII вв. Особое значение жанр "дружеского" письма в России приобрел в кругу литераторов, связанных с обществом братьев Тургеневых, а позже -- среди писателей-арзамасцев. "Дружеское" письмо (близкое по своей функции стихотворному посланию) стало в это время едва ли не наиболее свободным от традиционной регламентации литературным жанром.

Новую жизнь письмо приобретает под пером Пушкина. С этого времени эпистолярный жанр теряет на русской почве прежний условно-литературный характер. Он становится одновременно и живым, свободным выражением личности писателя, его характера и темперамента, и отражением всей широты умственных и нравственных интересов эпохи, и умной, занимательной, до предела насыщенной свежими красками и отзвуками живой жизни ее летописью. Следующие после Пушкина существенные вехи в истории преобразования жанра письма, освобождения его от прежних, условно-литературных канонов и "готовых" клише -- письма молодого Н. В. Гоголя, А. И. Тургенева, Н. К. Станкевича, В. Г. Белинского, И. В. Киреевского, Т. Н. Грановского, А. И. Герцена, И. С. Тургенева, Ап. Григорьева. Не случайна высокая оценка Белинским в 40-е годы писем из Франции Д. И. Фонвизина, как и "Писем русского путешественника" H. M. Карамзина, -- Белинский сочувственно и зорко отметил в них ту "общеевропейскую" широту интересов ("всемирную отзывчивость", если воспользоваться определением Достоевского), которая стала одной из важнейших отличительных черт русской литературы XIX в. и которая явилась одним из определяющих элементов ее национального своеобразия. {Об истории эпистолярного жанра в России XIX в. см.: Н. Степанов. Дружеское письмо начала XIX века. -- В кн.: Н. Степанов. Поэты и прозаики. М., 1966, стр. 66--90; Л. П. Гроссман. Культура писем в эпоху Пушкина. -- В кн.: Л. П. Гроссман. Письма женщин к Пушкину. М., 1928, стр. 7--23; Б. В. Казанский. Письма Пушкина. -- Литературный критик, 1937, No 2, стр. 90--105; Я. Л. Левкович. Письма. -- В кн.: Пушкин. Итоги и проблемы изучения. М.--Л., 1966, стр. 525--534; W. M. Todd III. The Familiar Letter as a Literary Genre in the Age of Pushkin. Princeton, New Jersey, 1976; Г. Фридлендер. Письма Гоголя. -- В кн.: H. В. Гоголь. Собр. соч., т. 7. М., 1979, стр. 5--27; М. П. Алексеев. Письма И. С. Тургенева. -- Тургенев, Письма, т. I, стр. 15--144; С. Розанова. Эпистолярное наследие Л. Н. Толстого. -- В кн.: Л. Н. Толстой. Собр. соч., т. 17. М., 1965, стр. 5--34.

Последнюю по времени, наиболее полную характеристику писем Достоевского как выражения особого склада его творческой личности, характеристику, включающую в себя оценку удельного веса и места эпистолярного творчества в общем его литературном наследии, а также ряд верных и тонких замечаний о стилистике его писем представляет статья: С. В. Белов, В. А. Туниманов. Переписка Достоевского с женой. -- Д, Переписка с женой, стр. 353--388. Там же учтена более ранняя литература вопроса. Значение писем Достоевского как биографического материала и источника для реконструкции его художественных замыслов обстоятельно освещено в редакторских предисловиях А. С. Долинина к 1 я II томам осуществленного им издания писем. Ср. также: И. С. Зильберштейн. Новонайденные и забытые письма Достоевского. -- ЛН, т. 86. М., 1973, стр. 114--152.}