Извините, глубокоуважаемый Федор Михайлович, что обращаюсь к Вам, как к знакомому и близкому человеку. Ведь это я Вам незнакома, а Вас я уж давно знаю и также знаю, что Вам все люди близки, потому что они для Вас "ближние" Ваши.
С искренним почтением вполне Вам преданная М<ария> П<оливанова>. {Здесь и далее во всех письмах имя и фамилия, кроме первых букв, густо зачеркнуты.}
Адрес мой: На станцию Мангушево, Нижегор<одской> губ<ернии> по Симбирскому тракту. Сельцо Загарино. Марье Александровне П<оливановой>.8
22 июля 1880 г.
Фрагменты письма опубликованы: Волгин И. Л. Последний год Достоевского. С. 377; 301, 371.
1 Поливанова посетила Достоевского в гостинице "Лоскутная" 9 июня 1880 г. (см. биогр. справку). В письме к ней от 16 августа 1880 г. Достоевский писал: "В ум же и в доброе верное чувство Ваше я не могу не верить, помня наше свидание <...> В одно это свидание я не только научился Вас ценить и уважать, но и поверил Вам, а уж в кого я поверю, то уж раз навсегда" (301, 210).
2 Сергей Андреевич Юрьев (1821--1888) -- критик, общественный, литературный и театральный деятель, переводчик Шекспира, Кольриджа, Лопе де Веги. Редактор-издатель либеральных журналов "Беседа" (1871--1872) и "Русская мысль" (1880--1885), к сотрудничеству в котором приглашал Достоевского. В апреле 1880 г. Юрьев просил писателя дать для "Русской мысли" статью о Пушкине (301, 147, 328--329), однако в конце мая как "человек беспорядочный", по выражению Достоевского, "в новом виде Репетилов" (301, 158--159) от своей просьбы отказался (подробнее о разногласиях с Юрьевым по поводу публикации Речи и последовавшем за ними обещании ее Каткову см. письмо Достоевского жене от 25 мая 1880 г. -- 301, 158--159; 26, 442--444, 456--457). В "Записи" Поливанова подробно описывает визит Юрьева, пришедшего после шумного успеха Речи к Достоевскому просить ее для публикации в "Русской мысли"; писатель "высказал недоверие к сотрудникам этой редакции, причем трепал Юрьева по руке и повторял только, что ему "не нравится, не нравится", что это "не то, вовсе не то", что нет "единства" в журнале, что сотрудники противоречат друг другу" (Поливанова М. А. (Запись о посещении...). С. 31).
3 В дневниковой записи Поливановой: Достоевский "спросил меня, читала ли я "Пиковую даму". Я сказала, что читала ее, когда мне было семнадцать лет, а после никогда не приходилось. "Прочитайте ее, как только приедете домой. Вы увидите, чтб это. Напишите мне ваши впечатления"" (Там же. С. 33).
4 "Достоевский оживился несказанно, -- вспоминала Поливанова, -- <...> "Недавно перечитал я его "Пиковую даму". Вот фантазия. Мне самому хочется написать фантастический рассказ. У меня образы готовы" <...> точно в лихорадке, с блеском в глазах он стал говорить о "Пиковой даме" Пушкина. Тонким анализом проследил он все движения души Германна, все его мучения, все его надежды и, наконец, страшное, внезапное поражение, как будто он сам был тот Германн <...> меня самое била нервная лихорадка, и я сама стала испытывать все ощущения Германна, следя за Достоевским" (Там же. С. 31--33). Продолжением этого анализа писателя звучит его объяснение природы фантастического в письме к Ю. Ф. Абаза от 15 июня 1880 г.: "...фантастическое в искусстве имеет предел и правила. Фантастическое должно до того соприкасаться с реальным, что Вы должны почти поверить ему. Пушкин, давший нам почти все формы искусства, написал "Пиковую даму" -- верх искусства фантастического. И вы верите, что Германн действительно имел видение, и именно сообразное с его мировоззрением, а между тем, в конце повести, то есть прочтя ее, Вы не знаете, как решить: вышло ли это видение из природы Германна, или действительно он один из тех, которые соприкоснулись с другим миром, злых и враждебных человечеству духов. (NB. Спиритизм и учения его.) Вот это искусство!" (301, 192, 362. Исчерпывающий список работ, посвященных отношению Достоевского к "Пиковой даме", см.: 7, 383).
3 Отвечая на это замечание Поливановой, Достоевский писал 16 августа 1880 г.: "В мнениях тех людей, которых я уважаю и в ум и сердце которых верю, -- я всегда нуждаюсь для духовной поддержки. Вы же мне столько написали хорошего и доброго о впечатлении, произведенном на Вас "Дневником" еще прежним" (301, 210).