И точно радужная лента,
Камелий пышных вьется ряд.
Следующего куплета не помню, а справиться негде; но вот последний:
Пред ним волнуется и свищет
Неугомонная толпа,
А он, мятежный, Ицку ищет,
Чтоб говорить про откупа.
Как угодно, милостивый государь, а это премиленькая вещица в своем роде. Жаль, что я позабыл пропущенный куплет: в нем был пресмешной перевод французского слова café-chantant.
Вы сознаётесь также, милостивый государь, что все подобные вещи заставляют говорить о себе и привлекают подписчиков. Если вы говорите это, то вам можно поверить на слово, потому что из всех редакторов вы, конечно, наиопытнейший. Но ведь вот что выходит из этого: если они привлекают подписчиков, стало быть, публика их любит? Да, это факт, но отнюдь не грустный, и публику нельзя винить за это, как вы это делаете далее в статье своей. Буду продолжать выписки:
"Городская сплетня, личная клевета заступила место таланта, и мы присутствуем при том безобразии литературных выходок, которое служит весьма прискорбным явлением настоящего времени. Забыто честное труженичество, нет и помину об идее и искусстве -- и паясничество назвало себя сатирой".