Таким образом, уже в начальный период работы над "Подростком" "великая идея" Версилова оформляется как идея полемическая. Нравственно-ненхологический комплекс, который она олицетворяет, с наибольшей полнотой развертывается в черновых записях июля--августа 1874 г. У истоков полемики стоят Герцен и Михайловский. Этим, возможно, объясняется то беспокойство, о котором пишет Достоевский в письме к А. Г. Достоевской от 14 (26) июля 1874 г.: "Мне бы хотелось написать что-нибудь из ряду вон. Но одна идея, что "Отечественные записки" не решатся напечатать иных моих мнений, отнимает почти у меня руки".
В рассуждениях ЕГО "великая идея" выступает как источник "живой жизни". Объяснение Версиловым этого понятия Подростку (в черновиках) и молодому князю Сокольскому (в окончательном тексте): "...это должно быть нечто ужасно простое, самое обыденное и в глаза бросающееся, ежедневное и ежеминутное, и до того простое, что мы никак не можем поверить, чтоб оно было так просто" (XIII, 178). Но есть в определении ее и два важных для нас оценочных качества: она -- "не умственная и не сочиненная". В черновиках к ним добавлено: "и не сделанная" (XIV, 79). Здесь намечается то русло, по которому пойдет в черновиках полемика ЕГО с дергачевцами, с одной стороны, и идеей Ротшильда -- с другой.
На протяжении всех черновиков и в окончательном тексте романа Версилов говорит о себе как о "носителе высшей идеи". Вместе с тем в подготовительных записях дважды -- и опять в августе и марте -- ответ ЕГО на восторженное признание носителем "высшей идеи" Достоевский сопровождает очень важной ремаркой: "ОН нагибается к уху и шепчет: "ОН лжет"" (XIV, 38, 285). Этот автокомментарий героя, как и насмешка, которой сопровождается его рассуждение о красоте, свидетельствуют об очевидной недоступности для него "живой жизни". Именно потому он так и стремится прорваться к ней. Недоступность "живой жизни" для Версилова Достоевский связывает с оторванностью героя от "почвы", от коренных верований и преданий, исторически восходящей к периоду петровских преобразований. Вер-силов созпает это и сам: "Я исковеркан, дитя века, и ношу на себе проклятие века, развратен и развратным родился, ибо русские вот уже два столетия рождаются развратными" (XIV, 407). Жажда идеала и отсутствие веры, рождающие безмерную гордость и безмерное презрение к себе, обусловливают тщетность попыток героя "смирить" себя. Самосовершенствование при столкновении с действительностью оборачивается требованием подчинения, признания за собою права называться высшим человеком, т. е. оборачивается "безобразием". Так определяет в черновиках к роману трагическую несостоятельность героя Ахмакова, и потому Версилов воспринимает свои отношения с ней как "фатум".
Понятие "живая жизнь" впервые употребляется в "Записках из подполья", {В сентябре 1864 г. это понятие Достоевский употребляет также в записной тетради для характеристики личности, оторванной от "почвы": "...цивилизация есть состояние болезненное. Потеря живой идеи о боге тому свидетельствует <...> Свидетельство, что это есть болезнь, есть то, что человек в этом состоянии чувствует себя плохо, тоскует, теряет источник живой жизни, не знает непосредственных ощущений и всё сознает" (см.: ЛН, т. 83, стр. 248).} в заключительной части их, когда в Парадоксалисте обнаруживаются черты затравленного человека, озлобленность и мстительность которого являются лишь внешней позой, доставляющей ему самому внутренние страдания: "...мы все отвыкли от жизни, все хромаем, всякий более или менее. Даже до того отвыкли, что чувствуем подчас к настоящей "живой жизни" какое-то омерзение, а потому и терпеть не можем, когда нам напоминают про нее. Ведь мы до того дошли, что настоящую "живую жизнь" чуть не считаем за труд, почти что за службу..." (наст. изд., т. V, стр. 178). В этих словах ощутима связь с позднейшим диалогом Версилова и князя Сокольского:
"...высшая идея, из которой она (живая жизнь, -- ред.) истекает, решительно необходима, к всеобщей досаде разумеется.
-- Почему к досаде?
-- Потому что жить с идеями скучно, а без идей всегда весело" (XIII, 178).
При всей парадоксальности исповеди антигероя в первой части "Записок из подполья" художественная структура повести в целом обусловливает противопоставление "живой жизни" логичности, рассудочности, математичности рационалистических теорий, которые "нивелируют и устраняют индивидуальность". {См.: Скафтымов, вып. 2, стр. 31В; см. также: Р. Г. Назиров. Об этической проблематике повести "Записки из подполья". В кн.: Достоевский и его время, стр. 143--153.} В "Преступлении и наказании" "живой процесс жизни", "живая душа" противопоставляется Разумихиным логическим, математическим построениям (см.: наст. изд., т. VI, стр. 197). При восприятии дергачовцев (и, в частности, Васина) как равноправных оппонентов Версилов оценивает их идеи исходя из этого понимания "живой жизни". Его развенчание "идеи Ротшильда", ощутимое на протяжении всех подготовительных материалов, основано на доказательстве ее жизнеспособности лишь в сфере головной.
Понятие "живая жизнь" В. Л. Комарович связывал с традицией старших славянофилов, употреблявших слово "живой" в смысле "истинно сущий". {См.: В. Л. Комарович. Роман Достоевского "Подросток" как художественное единство. Сб. Достоевский, II, стр. 33.} Термины "живое знание", "живознание" неоднократно встречаются в таких, например, работах А. С. Хомякова, как "Второе письмо о философии к Ю. С. Самарину" и "Разговор в Подмосковной". {См.: А. С. Хомяков. Полное собрание сочинений, т. I. М., 1861, стр. 331, 539. Этот том Хомякова имелся в библиотеке Достоевского (см.: Библиотека, стр. 157).} Понятие "живая жизнь" в смысле истинная, "горячая" употребляется и И. В. Киреевским в статье "Жизнь Стефенса". {См.: И. В. Киреевский. Полное собрание сочинений, т. II. М., 1861, стр. 96.} В более ранней его статье "Девятнадцатый век" указывается и источник понятия "живое знание" -- натурфилософия Шеллинга. "Шеллинг, -- пишет Киреевский, -- который первый создал систему тожества, теперь сам открывает новую цель и прокладывает новую дорогу для философии. Истинное познание, говорит он, познание положительное, живое, составляющее конечную цель всех требований нашего ума, не заключается в логическом развитии необходимых законов нашего разума. Оно вне школьно-логического процесса, и потому живое; оно выше понятия вечной необходимости, и потому положительное; оно существеннее математической отвлеченности, и потому индивидуально-определенное, историческое". {Там же, т. I, отд. II, стр. 68--69.} К Шеллингу восходит, по-видимому, понятие "живая жизнь" и у Герцена. Оно употребляется Герценом в письме к Б. Н. Чичерину, написанном в 1859 г. ("Былое и думы", глава "Н. X. Кетчер"). {Эта глава была впервые опубликована в кн.: А. И. Герцен. Сборник посмертных статей. Женева, 1870.} "Живая жизнь" противопоставляется Герценом теоретической доктрине, в которую "всё временное, преходящее, лица, события, поколения <...> входят уже очищенные от живой жизни, вроде гербария логических теней" (см.: Герцен, т. IX, стр. 251). Термин "живая жизнь" в герценовской трактовке находится в прямой связи с мыслью его о роли научного знания в избавлении человечества от страданий, высказанной в споре с Печериным (см. об этом выше, стр. 284). В связи с этим следует отметить, что в черновых набросках к "Бесам", относящихся к июлю 1870 г., Ставрогин говорит о спорах об "источниках живой жизни" между правыми, полагающими, что "христианство не падет в виде лютеранства", и левыми, считающими науку способной "дать живую жизнь человечеству и самый законченный нравственный идеал" (см.: наст. изд., т. XI, стр. 179). Это дает возможность предположить, что понятие "живая жизнь" в своем движении от "Записок из подполья" к "Подростку" полемически соотносилось Достоевским с герценовским осмыслением этого понятия.
Рассуждения ЕГО о "великой идее", социализме и нигилизме, об общем благе и единичном добре совпадают по времени с первыми набросками социальной характеристики героя. ОН -- помещик и сын помещика (но не внук); был женат (сведения о первой жене теряются); учился в русских и германских университетах; в Крымскую кампанию служил (но не долго и где-то, где не дрались), вышел в отставку, затем был мировым посредником первого призыва (всегда действовал дельно и толково). В биографию героя вводится период скитаний за границей. Одновременно делается помета: "Женевские идеи сгубили" (XIV, 42). Далее добавляется: "Поминает Герцена, знал Белинского" (XIV, 50). Так в родословную духовных исканий ЕГО входят 40-е годы. Личность ЕГО получает определенные социально-философские корни. Со средины августа появляются записи: "один из прежнего поколения", "один из старых людей" (XIV, 53 и др.), свидетельствующие о связи личности героя с проблематикой соответствующих глав "Дневника писателя" за 1873 г.