Существо "идеи Ротшильда" было изложено Достоевским еще в записи от 11/23 июля, когда было принято решение сделать Подростка героем романа. "Идея" оформляется у Аркадия до приезда в Петербург. Трактовка ее, в основном, соответствует окончательному тексту: истоки -- в разного рода ущемлениях, социальных и нравственных, испытанных в детские годы мечтательной и "бесконечно", "колоссально" самолюбивой личностью; цель -- в обретении могущества и полной свободы. Путь осуществления ее приемлет даже и "злодейства". Как и в основном тексте, однако, отмечаются внутренние колебания Подростка в ощущении идеи, чувство уязвимости ее (этической или логической -- еще неизвестно). Но в отличие от окончательного текста на этой стадии работы идея Ротшильда выносится Подростком за пределы собственного индивидуального сознания и обретает жизнь в диалогах со старшим братом. Сначала Подросток "проговаривается" о своей тайне, затем излагает идею ЕМУ с "усиленным азартом и с раздраженною самонадеянностью" (XVI, 30). Следует отметить, что в период всей подготовительной работы над романом, вплоть до создания связного чернового автографа первой части, Достоевского -- о чем свидетельствует художественная структура обширных "планов и программ" -- беспокоит мысль: каким образом вывести идею Ротшильда из индивидуального сознания героя? Знакомство ЕГО с идеей Подростка вдруг и сразу ставит младшего брата в ЕГО сознании на иную качественную ступень и открывает перспективу для анализа проблемы свободы в разных ее аспектах.

Приводя фактические доказательства неизбежности отступлений на пути осуществления идеи, ОН усиливает колебания Подростка. Но на вопрос его: как стать свободным человеком? (если идея Ротшильда несостоятельна) -- ответа не дает. Анализируя поступки Версилова и видя его несвободу в выборе, Подросток начинает анализировать с этой точки зрения и свои поступки (см., например, помету Достоевского на полях чернового автографа конца 1-й главки главы пятой III части романа -- см. выше, стр. 114--115). Он вынужден признаться самому себе в своей "несостоятельности", "подлости", "несвободе". Грань, отделяющая его личность от полного разрушения, становится все более хрупкой. Но уже с первых записей, по замыслу Достоевского, Подросток должен "заступить ЕГО место на земле". Словами же Аркадия так определяется сущность романа в записи от 1 сентября: "... вся поэма в том: как было я нал и как я был спасен" (XVI, 101). II в этом его нравственном спасении, при всей абстрактности и отвлеченности обретенного им идеала ("высшая идея" Версилова, "благообразие" Макара), -- попытка Достоевского отыскать жизнедеятельные начала в духовном потенциале русского дворянства в период всеобщего разложения. В середине декабря 1874 г., уже окончив работу над текстом начальных пяти глав первой части романа, Достоевский делает помету для себя: "Идея: Подросток постоянно под ЕГО влиянием и предан ЕМУ фанатически. Версилов, в полном смысле слова, владеет его идеалом и направляет его; показывает уголок нового горизонта" (XVI, 250).

В первой половине августа вновь обосновываются истоки "идеи Ротшильда" -- социальная, нравственная, моральная ущемленность героя. {О значении комплекса "ущемленности" в становлении человеческой личности свидетельствует, в частности, биография А. А. Фета, безусловно хорошо известная Достоевскому.} Определяется цель -- достижение свободы и могущества. Рассматривается система и путь осуществления идеи -- "копление, сила воли, характер, уединение и тайна". При этом Достоевский указывает на проблему выбора, которая должна встать при достижении цели -- "отмстить или сделать бесконечно много добра" (XVI, 46). Для Достоевского важно подчеркнуть характер восприятия Подростком своей идеи как заурядной, "бесталанной". Герой стремится к "торжеству" середины. Из записей этого периода очевидно, что осуществление идеи Ротшильда уже по первоначальному замыслу не должно было стать организующим стержнем романа: "ГЛАВНАЯ ИДЕЯ. Подросток хотя и приезжает с готовой идеей, но вся мысль романа та, что он ищет руководящую нить поведения, добра и зла, чего нет в нашем обществе, этого жаждет он, ищет чутьем, и в этом цель романа" (XVI, 51). В соответствии с этой конструктивной мыслью автор неоднократно говорит о крахе идеи Ротшильда в сюжете романа. Подросток "поражен", "раздавлен", он испытал "погром", "копление<...> богатства бросил" (XVI,48). Останавливаясь на обдумываемом финале, Достоевский пишет: "...Он (Подросток, -- ред.) (<...> собирается с духом и мыслями и готовится переменить на новую жизнь. Гимн всякой травке и солнцу" (XVI, 48). Последний мотив, столь часто повторяющийся в той части рукописи, где идет разработка образа Макара, возникает, таким образом, еще в первоначальный период работы и связан несомненно с темой "живой жизни" Версилова. Здесь же продолжается обдумывание сюжетной линии Подростка, устанавливается последовательность событий его биографии в Москве и первых шагов в Петербурге. Уточняются психологические обоснования отдельных действий Подростка (союз с Ламбертом), уясняется роль мотива отданного наследства в художественной системе романа и сознании Подростка. Отдача наследства должна противостоять иным по своему этическому наполнению поступкам отца и явиться для Аркадия неожиданностью. Характерна запись от начала сентября 1874 г.: "ОН отдал 200 000. Подросток поражен как обухом по лбу" (XVI, 111).

Идея Подростка "копить", стать Ротшильдом в черновиках начала августа определяется как идея "поэтическая" (XVI, 46): в общей структуре романа она должна нести определенную художественную нагрузку. Причем путь ее осуществления оформляется в соответствии с окончательным текстом. С одной стороны, это выход из одиночества: "Уйду в свою скорлупу. Именно в скорлупу! Спрячусь в нее как черепаха <...> Я буду не один <...> никогда теперь уже не буду один, как в столько ужасных лет до сих пор". "Скорлупа" -- один из синонимов "подполья". Исходную ситуацию формирования "идеи" Подростка соотносит с "подпольем" Р. Г. Назиров. { Достоевский и его время, стр. 144--145; см. также: Е. И. Кийко. M. M Достоевский. В кн.: Русская повесть XIX века. История и проблематика жанра. Изд. "Наука", Л., 1973, стр. 315--319.} С другой стороны, идея -- путь самоутверждения, обретение в итоге "уединенного и спокойного сознания силы", могущества и свободы. Единственный путь для достижения этого, по мнению Подростка, -- богатство, "миллионы". Но сознание "могущества", которое принесут Аркадию деньги, будет "тайным". Он бы "ходил в стареньком пальто и с зонтиком", а "ел бы, имея сто миллионов, ту же тарелку супу с говядиной, как теперь!" (XIII, 74, 388). Ему нужно лишь то, что "приобретается могуществом и чего никак нельзя приобрести без могущества: это уединенное и спокойное сознание силы! Вот самое полное определение свободы, над которым так бьется мир! Свобода!" (XIII, 74). Теоретическое исследование идеи приводит обретаемую с миллионами свободу (а значит, и героя) к испытанию. Встает проблема выбора -- воспользоваться властью для того, чтобы отомстить или отказаться от нее: "...почем кто знает, как бы я употребил мое богатство?" "Мне именно нужна моя порочная воля вся, единственно чтоб доказать самому себе, что я в силах от нее отказаться" (XIII, 76). Отказ от власти, приносимой миллионами, рассматривается Подростком как высший момент самоутверждения.

Вопрос о роли идеи Ротшильда в художественной структуре романа, авторской ее оценке, а следовательно, и об организационном принципе сюжета "Подростка" до сих пор трактуется в научной литературе по-разному. Ряд исследователей считает, что идея героя отодвигается из поля его (и авторского) зрения на второй план, и мотивируют этим обстоятельством композиционную неслаженность, рыхлость романа. {См.: Долинин, стр. 62--80; Кирпотин. Роман Достоевского "Подросток", стр. 588.} Н. Савченко рассматривает "документ", письмо Ахмаковой, которое находится в руках Подростка и делает его "властелином и господином" чужих судеб, в качестве "материального эквивалента" идеи Ротшильда. Эта идея находит, по мнению Савченко, "образное" воплощение в сюжете романа. А вся композиция романа обусловливается авторским заданием -- развенчать идею Подростка, показать несостоятельность ее путем сопоставления с "документом". {См.: Н. Савченко. Как построен роман Достоевского "Подросток". РЛ, 1964, No 4, стр. 41--57. Концепция Н. Савченко разделяется Л. Ракитиной в статье "От ситуации к сюжету. К вопросу о единстве формы и содержания в романе Ф. Достоевского "Подросток"". ("Ученые записки Московского пед. ин-та", 1968, No 288, стр. 234--250); см. также: К. В. Рыцарев. Композиция романа Ф. М. Достоевского "Подросток". В кн.: Вопросы русской литературы, М., 1970, стр. 348--301 ("Ученые записки Московского пед. ин-та", No 389).} Е. Семенов исследует отличие идеи Ротшильда от идеологических построений других героев Достоевского, состоящее в ее "локальности", ограниченности преимущественно сословными рамками: идея Подростка "не затрагивает всеобщих принципов общественного бытия", лишена объективности и общезначимости, которая свойственна, например, идеям Раскольникова и Ивана Карамазова. {Об идее Подростка как об одном из вариантов бунта в творчестве Достоевского см.: М. Я. Ермакова. Развитие теории Раскольникова в "Ротшильдской" идее "Подростка". "Ученые записки Горьковского пед. ин-та", 1967, вып. 69, стр. 142--159.} Поэтому Аркадий теряет теоретическую убежденность, подвергает свою идею моральной оценке. В столкновении стремления героя утвердить себя в мире (т. е. стремлении Аркадия реализовать идею) с его нравственными исканиями и заключается, по мнению исследователя, организующий фактор сюжета (Семенов, стр. 49--52).

Черновые наброски, сделанные с августа по ноябрь 1874 г., свидетельствуют о последовательном и настойчивом стремлении Достоевского сопоставить идею Подростка с событиями реального романного времени: "Подросток попадает в действительную жизнь из моря идеализма (своя идея). Все элементы нашего общества обступили его разом. Своя идея не выдержала и разом поколебалась" (XVI, 128). Идея мыслится как нечто отдельное, качественно разнородное с импульсивными устремлениями и действиями героя: "Первая мысль об идее отмстить. Свою идею на время отложил. NB. Свою идею он только вначале принял горячо, а потом за недосугом отлагает" (XVI, 97).

По мере приближения к работе над связным черновым автографом первой части романа друг за другом следуют записи, противопоставляющие "идею" и "документ". 14 октября -- "...на заговор он решился отнюдь не из идеи, а из страсти" (XVI, 176). В двадцатых числах октября: "Смысл письма потрясает его, ибо он видит, что Княгиня в его руках и что он ее властелин. Между тем он уже порешил, что бросит всё и уйдет в скорлупу" (XVI, 198). Несколько позднее: " И к чему Ахмакова, к чему документ, зачем я хотел спасать Версилова от врагов его, -- я только этим изменял идее" (XVI, 220). 2 ноября: "... в фабуле должна быть неуклонно главная идея: стремление к поджогу Подростка, как совращение от своей идеи" (XVI, 223). И вскоре в наброске под заглавием "Общее главнейшее" -- объяснение тех нравственно-психологических мотивов, которые толкали Подростка к "поджогу". "Вся эта история есть рассказ о том, почему я отдалил идею? Потому, что увлекся идеей, страстным долгом реабилитировать ЕГО, имея документ" (XVI, 230). И ниже -- повторение: "реабилитировать ЕГО через документ".

"При входе в мой роман, в котором я действительно познал этого человека, а может быть, и самого себя, я хочу рассказать мою идею" (XVI, 237) -- так сопоставляются Подростком его идея и нравственный идеал, желание утвердиться в котором поглощает его в момент приезда в Петербург не меньше, чем его тайна. {Ср. также: Кирпотин, Роман Достоевского "Подросток", стр. 559--589.}

Об этом свидетельствует и окончательный текст и черновики. Показательна, например, запись от 14 октября: "...Подросток предчувствует, что ЕГО идея -- выше, гордее и благороднее, чем его. В чем же состоит ЕГО идея? Весь роман угадывает" (XVI, 175; курсив наш, -- ред.). "...вот человек, по котором так долго билось мое сердце", -- говорит Аркадий об отце. "ОН был оклеветан и опозорен, все эти жалкие люди не стоили ЕГО подошвы" (XVI, 236). Все поступки отца соотносятся Аркадием с "легендой" о нем ("Эмской историей"), ставшей известной еще в Москве, и подвергаются моральной, нравственной оценке. Определяя главную идею второй части романа, Достоевский пишет: "...во всё время кутежа и исступления Подростка и затменья он должен страстно и в волнении следить за отцом, примиряться, отчаиваться, жить в его характере и в его пертурбациях. Ибо поразил отец раз навеки <...> Он следит за каждым ЕГО шагом" (XVI, 225, 230). ОН возвращает наследство. "...Это страшно повлияло на Подростка, и он решил: никогда и ни за что не пользоваться документом против Княгини. ЭТО НИЗКО!" (XVI, 231). В столкновениях Подростка с отцом важен сам процесс узнавания. Тайна, заключенная в личности отца, безусловная истинность и глубина его страдания делают этот процесс узнавания бесконечным и то и дело ставят Подростка в тупик, заставляя переоценивать поступки отца, уже совершенные.

Самые начальные стадии художественной реализации идеи Ротшильда говорят о присутствии нравственного аспекта и в самооценке Подростком собственной идеи: "Неужели моя идея запретит мне делать добро? Неужели сна вредна для других?" (XVI, 107). В окончательном тексте присутствие этого аспекта в восприятии своей идеи очевидно из двух "анекдотов", рассказанных им в заключение пятой главы первой части романа.