Параллельно с созданием связного автографа начальных пяти глав первой части романа в подготовительных материалах ноября--начала декабря идет работа над рядом образов, с которыми вскоре окажется связанной история "позора" Подростка.
В набросках дается характеристика молодого князя Сокольского: "...фат, разбросан, последний выродок из поколения; мот и игрок, трус втайне" (XVI, 240). В записи от 13/14 декабря характеристика его смягчается, приближаясь к окончательному тексту: "...существо мрачное <...> всегда искреннее, гордое, резкое, высший свет пробудил в котором негодование и властолюбие (сродни Подростку, а потому сошлись), невыносимо горд, чист намерениями и идеалами" (XVI, 241). Определяется его сюжетная линия, но неясен ее финал: по одному варианту он "погибает с Ламбертом", по другому -- уезжает с Лизой в Ташкент, по третьему -- кончает самоубийством. В набросках этого периода появляются Колосов, отчим Васина (будущий Стебельков), Флигель-адъютант, жених Княгини (будущий Бьоринг). Во второй половине декабря -- лишь две короткие записи. Обе связаны с образом Колосова. В подготовительных материалах, относящихся к январю 1875 г. (всего четыре записи -- от 13, 14, 20 и 24 января), продолжается разработка его сюжетной линии: характер отношений с Молодым Князем в прошлом и настоящем, история с подделкой акций.
В основу этой сюжетной коллизии был положен материал процесса о подделке акций Тамбово-Козловской железной дороги, слушавшегося в Петербургском окружном суде в феврале 1874 г. {См., например: Г, 1874, NoNo 46--54, 15--23 февраля. Обвинителем на процессе выступал А. Ф. Кони. Материалы процесса публиковались в ряде петербургских и московских газет.} и тогда же привлекшего внимание Достоевского. Связь этого процесса с сюжетом романа "Подросток" раскрыта А. С. Долининым (см.: Долинин, стр. 142--149). В качестве обвиняемых выступали на суде врач-акушер Колосов (выдавший себя за тайного агента III Отделения), библиотекарь Военно-медицинской академии (по происхождению дворянин) Никитин и компаньон Колосова (или его служащий?) д. Ярошевич. Отец последнего обвиняемого устроил в Брюсселе на деньги Колосова типографию и стал печатать в ней поддельные акции Тамбово-Козловской железной дороги. В начале 1871 г. Колосов, молодой Ярошевич, его невеста О. С. Иванова и жена обвиняемого Никитина ездили на три месяца за границу, откуда привезли несколько сот фальшивых акций. Во время пребывания за границей Колосов вступил в связь с невестой Ярошевича О. С. Ивановой, которая, скрывая эту связь, настраивала Ярошевича против Колосова. Боясь предательства Колосова (хотя его роль в подделке была главной), Ярошевич и Никитин решили его убить. Узнав от О. С. Ивановой об этом решении, Колосов начал судебное дело по обвинению в покушении на его жизнь. Обвиняемые им Ярошевич и Никитин раскрыли историю с подделкой фальшивых акций. Подробный анализ газетных отчетов позволил Долинину установить несомненную связь образа Стебелькова (первоначально фигурировавшего в подготовительных материалах под фамилией Колосов) с обвиняемым Колосовым. Эта связь прослеживается в их характерах (самоуверенность, хитрость, развязность, "натуральное нахальство"), в отдельных деталях портрета и, главное,-- в общности ряда биографических моментов (касса ссуд -- "mont-de-piété", участие в подделке фальшивых акций, связь с III Отделением), наконец, сам Стебельков называет себя "доктором", "акушером".
В обвиняемом Никитине, "дворянине старинного рода", "виновном менее других", Долинин увидел один из прототипов молодого князя Сокольского. Его участие в подделке акций "N-ской железной дороги" заключалось в том, что, будучи должником Стебелькова, он дал ему рекомендательное письмо к русскому эмигранту, в прошлом уже замешанному в подделке бумаг. Прототипом этого эмигранта можно считать отца обвиняемого Ярошевича. Долинин обратил также внимание на фигурирующее в судебном отчете письмо обвиняемого Никитина к жене. В этом письме Никитин признает себя "мошенником", "опозорившим" и "унизившим" свой род, и видит выход для себя либо в самоубийстве (еще до суда), либо в отъезде в "отдаленные" места России. С этими фактами письма Никитина Долинин справедливо связывает мысли о самоубийстве молодого Сокольского, желающего "умереть неосужденным, чтобы не опозорить свой княжеский род", и неоднократные упоминания в подготовительных материалах к роману "отдаленных мест России", где молодой Сокольский может спастись от преследований Стебелькова.
Наброски в подготовительных материалах, относящихся ко второй половине декабря 1874--январю 1875 г., были сделаны в период напряженной работы Достоевского над второй половиной первой части романа. В начале 20-х чисел яиваря он получает письмо от Некрасова, датированное 18 января: "Сегодня наша 1-ая книга поступила в цензуру, в среду она появится в свет и в тот же день будет послана к Вам. Нам необходимо поскорее продолжение; если б оно было у нас, то в эти четыре дня уже было бы набрано. Пожалуйста, пришлите или уведомьте, на какое число ожидать рукописи" (см.: Некрасов, т. XI, стр. 348).
В средине 20-х чисел, по-видимому, Достоевский отсылает Некрасову вторую половину первой части романа, а в начале февраля и сам уезжает из Старой Руссы в Петербург.
7 февраля Достоевский читает корректуры второй половины первой части романа (см. письмо Анне Григорьевне от 7 февраля 1875 г.). В письмах к жене от 6, 8 и 9 февраля он сообщает отзывы Некрасова и Страхова о начальных главах первой части "Подростка".
Первая запись по возвращении в Старую Руссу сделана Достоевским 22 февраля. Последующие февральские наброски в подготовительных материалах связаны с уяснением двойничества Версилова, с разработкой "Эмской истории" и "легенды" о Версилове. В это же время Подросток называет вторую часть романа "книгой позора" своего (XVI, 266). {На этой стадии работы планировалось четыре части романа.} Предшествующие этой записи наброски свидетельствуют, что истинный смысл событий, которые происходят во второй части романа, от Подростка ускользает. Встречи его с матерью, Лизой, Татьяной Павловной определяются Достоевским как "бегство в отвлеченное", "отрыв от действительности" (XVI, 264). II потому они характеризуются как "счастливые". Когда в эти сцены вторгается действительность, они становятся "едкими", "ужасными". Переход от созерцания к действию в подготовительных материалах ко второй части (как и в основном тексте) всякий раз оборачивается для Подростка крахом. Существенно, что именно на этой стадии работы над второй частью романа Подростком как автором исповеди, "писанной для себя", из общего потока событий выбираются преимущественно те, которые "унижают", компрометируют его. Именно они представляются Подростку "драгоценными". Эту особенность восприятия Аркадием своей личности, в какой-то мере близкую "Исповеди" Руссо (и перекликающуюся с характером восприятия самого себя героем автобиографической трилогии Л. Толстого), Достоевский считает нужным подчеркнуть: "NB. Важное. Характеризует Подростка" (XVI, 267). Определяются Достоевским и главные темы второй части: 1) "сношения Подростка с НИМ"; 2) "Подростка с Князем (Лиза)"; 3) "Подростка с Ахмаковой" (XVI, 263). Должна была зазвучать во второй части и тема долгушинцев, т. е. "Васина, Дергачевых" (XVI, 264).
В этот период, о чем уже говорилось, роман планируется в четырех частях (впоследствии материал третьей и четвертой части объединяется). 26 февраля составляется суммарный план ("эмбрион") 2--4-й частей романа "с показанием места для всех лиц и историй романа по частям" (XVI, 262). Затем внимание Достоевского сосредоточивается на составлении "планов", "программ", разработке глав (особенно первой главы второй части) {Достоевский замечает для себя: "Скомпоновать подробно 1-ю главу, остальные, уже при имеющемся материале, сами придут" (XVI, 271).} и "мотивов" второй части. Конструктивный принцип каждой из этих стадий работы над сюжетом аналогичен соответствующим стадиям завершающего периода создания первой части. Встает в это время и вопрос о форме повествования: ищется характер соотношения "рассказа" и "действия" в построении исповеди Подростка.
С 7 по 11 марта Достоевский в последний раз продумывает последовательность, время и место событий первого дня второй части романа (как и в первой части, действие во второй развертывается в течение трех дней; события, по времени выходящие за рамки этого периода, вводятся в форме "рассказа"). Например: "...к Анне Андреевне отправился до Ахмаковой, в 1/2 второго, и у ней встретился с Лизой". Еще раз уточняются психологические мотивировки появления каждого из действующих лиц на пути метаний Подростка в течение дня. Эту разработку хронологической последовательности событий и их психологической детерминированности Достоевский называет "последней верной компоновкой" (XVI, 295) и 15 марта приступает к написанию связного чернового автографа первой половины второй части романа. Вскоре он пишет Н. А. Некрасову: "...к 25--26 марта вышлю Вам не менее 3-х листов и затем, никак не позже 29-го еще немного, всего от 3 1/2 до 4-х листов (т. е. на 4-ую книжку). Затем к 25 апреля вышлю неуклонно уже окончание 2-й части. Таким образом, оставляю всё на Ваше решение. То есть если не захотите ждать до 29 марта -- напечатайте только то, что получите к 26-му. Точно то же может повториться и к 25 апреля. Мне же, напротив, желалось бы, чтобы Вы подождали этот кончик до 29-го. Признаюсь Вам, что и это решение для меня тяжеленько, не в смысле срока, а в смысле эффекта. При 5-ти печатных листах, т. е. как я сам проектировал сначала, кончилось бы несравненно любопытнее и яснее. Но нечего делать, наверстаю во второй половине второй части. Впрочем, не тужу. Переждать же еще месяц, т. е. не печатать совсем и в апреле, мне кажется, вышло бы неловко. При сем еще раз Вам повторяю, что говорил лично: не думайте, что я гоню и спешу; напротив, сам себя упрекаю в излишней кропотливости. Почти веем, роман написал уже начерно и я редактирую, так сказать, уже написанное".